Книга Мёртвая женщина идёт, страница 42 – Лилит Де Лука

У меня перехватывает дыхание. Он прав. Я долгое время не могла делать определённые вещи и нормально функционировать. Я упала на самое дно и поняла, что есть два выхода. Два метра под этим дном или единственный путь наверх. Я изменила свою жизнь, ходила к психотерапевту, восстановилась морально и заново создала свою жизнь. Но теперь я позволяю каким-то мёртвым уёбкам разрушать то, чего добилась.

— Тебе просто нужно время, чтобы адаптироваться и снова сосредоточиться на своей жизни. Они больше не контролируют тебя, и именно поэтому мы сделали то, что сделали.

Я сжимаю губы и покусываю нижнюю.

— Знаю… но разве я не должна чувствовать себя… виноватой за это?

Он качает головой.

— Думаешь, они чувствовали себя виноватыми?

— Точно нет. Для них это была шутка.

— Именно. Пошли их на хуй и перестань позволять управлять твоей жизнью.

Я слегка ухмыляюсь, касаясь его груди.

— Спасибо, Эвандер.

— Не за что, детка, — шепчет он, прижимая меня к себе. — Я хотел выпотрошить их и выложить все внутренности. Как лягушку препарируют, но Кай сказал, что это будет слишком грязно и слишком долго.

— Надо было оставить их сердца, — я облизываюсь. Мы обмениваемся ухмылками, а потом смеёмся.

Он смеётся так громко, и, клянусь, этот звук — мой самый любимый.

— Ты когда-нибудь видела настоящее сердце?

— Конечно, нет!

— Упущение, — усмехается он, приглаживая мои волосы на затылке.

— Когда ты видел настоящее сердце?

— В моём первом убийстве я зашёл слишком далеко. Кайлеру пришлось меня остановить, но это было после того, как я вырезал сердце и растоптал его.

У меня немного пересыхает в горле.

— Твоё самое первое?

Он кивает:

— Мой отец.

Я скольжу взглядом по шрамам цвета слоновой кости на его бледном теле и бормочу:

— Он заслужил это…

— Да, заслужил. Ребёнок может выдержать лишь ограниченное количество ударов, прежде чем взорвётся. В тот день я достиг своего предела. Он ударил Кая, сломал ему нос и вырубил его. Когда Кай пришёл в себя, то не дал мне выбить зубы нашему отцу о бордюр. Хотя он был мёртв и, в любом случае, не почувствовал бы этого.

— Мне жаль, что ты этого не сделал.

Он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

Потом он отсидел срок, не слишком большой, слава богу. В органы опеки уходили десятки жалоб, но детей так и не забрали из-под его побоев. Всё зашло слишком далеко, и Эвандер сорвался. Я встретила его впервые в психиатрическом отделении. И для ребёнка, прошедшего через столько побоев и травм, у него была удивительно добрая душа, и он оказался самым вменяемым человеком во всём том месте.

Я захожу в тату-салон, перебирая пальцами дырки на свитере Эвандера, который ношу как платье, подпоясавшись ремнём для придания формы. На мне мои обычные ботинки и ажурные колготки. Тату-салон Джекса увешан эскизами на стенах и банками с костями животных. Неоновые вывески покрывают одну стену, рядом с которой стоит старый игровой автомат.

— Привет, Артемида! — секретарша Бэкка сияет, её кудряшки подпрыгивают, когда она встаёт из-за стола. — Джекс как раз заканчивает.

— Хорошо, спасибо! — говорю я, занимая место в зоне ожидания.

Вскоре выходит клиент, расплачивается и уходит. Спустя несколько минут появляется Джекс.

— Долго ждала? — спрашивает он, нахмурив бровь. Он всегда выглядит злым, но это просто такое выражение лица. Я думала, он ненавидит меня с первой встречи.