Книга Деревенская история, страница 31 – Яра Славцева

Однажды вечером я встретил её у ворот, когда вернулся из района.

— Она хорошая, — сказала Оксана без предисловий.

— Я знаю.

— И Лиза к ней тянется.

— Знаю.

— Я всё равно боюсь.

Я посмотрел на неё внимательно. Впервые за долгое время без раздражения.

— Я тоже.

Она моргнула, будто не ожидала такой честности.

— Тогда почему не притормозишь?

— Потому что не всё хорошее надо тормозить из страха, Оксана.

Она поджала губы, потом неожиданно выдохнула и кивнула.

— Ладно. Только не делай из моей племянницы снова сироту по любви.

Вот умеют люди сказать так, что потом полвечера ходишь с этой фразой в груди.

Не делай сироту по любви.

Я пришёл домой, увидел Веру на кухне — она стояла у окна и резала зелень, а Лиза рядом раскрашивала что-то синее и, судя по сосредоточенному лицу, крайне важное. И понял: не сделаю.

В ту же секунду.

Просто понял.

На работу в местный ФАП я согласилась не сразу.

Сначала поговорила с Алевтиной Петровной ещё раз.

Потом позвонила в город, выслушала удивлённое:

— Ты серьёзно хочешь уйти со скорой в деревню?

Потом два вечера подряд сидела с тетрадкой и считала всё, что можно посчитать: деньги, дорогу, расходы, силы, нервы, сердце.

Сердце считалось хуже всего.

Оно в графы не лезло.

Но однажды утром я проснулась, вышла во двор, вдохнула воздух, в котором пахло яблоками, землёй и чужой печкой, услышала, как где-то кричит петух, как по дороге проехал велосипед, и поняла:

я уже выбрала.

Не потому что «мужик».

Не потому что «вдруг последний шанс».

И не потому что устала от города.

Хотя и это тоже.

А потому что здесь я снова стала чувствовать себя человеком, а не только функцией.

К полудню я пошла к Алевтине Петровне и сказала:

— Если место ещё есть, я готова попробовать.

Она посмотрела на меня долго, потом кивнула.

— Хорошо. Только потом не говорите, что не предупреждала. Деревня — это не тишина. Это когда тебе ночью могут принести ребёнка с температурой, а утром попросить посмотреть козу.

— Уже поняла, — вздохнула я.

— Тогда сработаемся.

От неё я вышла на ватных ногах.

Решение было принято.

Настоящее.

Без отступных.

И первым, кому мне захотелось это сказать, был, конечно, Егор.

Нашла я его не дома, а у магазина, где он беседовал с двумя подростками так, как умеют только хорошие взрослые мужчины: без сюсюканья, но и без желания задавить авторитетом. Те сперва хорохорились, потом начинали слушать.

Я постояла в стороне, дождалась, пока они уйдут, и поманила его пальцем.

— Что случилось? — спросил он, подходя.

— Я остаюсь.

Он замер.

На секунду всего.

Но я увидела всё — как в глазах вспыхнуло, как он вдохнул, как будто ему разом стало тесно в груди.

— Совсем? — спросил он тихо.

— Если ты сейчас ещё уточнишь, не передумала ли я, я могу и передумать из принципа.

Он усмехнулся.

А потом вдруг просто притянул меня к себе прямо посреди улицы и обнял.

Крепко.

Спокойно.

Так, как обнимают не на публику, а когда не могут иначе.

— Не уточняю, — сказал он мне в волосы. — Просто радуюсь.

И вот тут меня накрыло окончательно.

Потому что никакого большого жеста не нужно было.

Никаких красивых слов.

Достаточно того, как дрогнуло у него дыхание.

Из магазина, конечно, тут же высунулась тётя Нина.

Но, честное слово, в тот момент мне было уже всё равно.