Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 59 – Алекс Скай

— А из-за чего?

Он посмотрел в сторону лестницы, потом снова на меня.

— Потому что он сидел напротив вас и улыбался так, будто имеет право знать о вас что-то, чего не знаю я.

Сердце сделало что-то совершенно неуместное.

— Ваше Высочество ревнует?

Он поморщился.

— Я бы предпочёл другую формулировку.

— Конечно. «Стратегически недоволен распределением женского внимания»?

— Тоже ужасно.

— «Испытывает временный дискомфорт из-за кофейной конкуренции»?

— Арина.

— Что?

— Да.

Я замолчала.

— Что да?

— Да. Ревную.

Это слово прозвучало так неловко, так деревянно и так честно, что я почти физически почувствовала, как что-то во мне перестаёт держать оборону прежней высоты.

Кирилл Грант. Властный босс. Человек, который мог одним взглядом заставить совет директоров пересмотреть презентацию. Стоял на моей лестничной площадке с яблочным пирогом и признавал, что ревнует.

Мир явно решил закончить день красиво.

— Это не даёт вам права командовать мной, — сказала я.

— Знаю.

— И не делает Вадима вашим аргументом.

— Знаю.

— И не отменяет того, что вы действительно пытались использовать ситуацию со мной для сделки.

— Знаю.

— Вы сегодня подозрительно много знаете.

— Лика составила краткий список того, что мне стоит понять до разговора с вами.

Я не выдержала и рассмеялась.

Кирилл посмотрел на меня так, будто этот смех был единственной хорошей новостью за весь день.

— Она правда составила список?

— Да.

— Пункты?

— Первый: не начинать с «нам нужно обсудить».

— Мудрая женщина.

— Второй: не говорить «вы сами согласились».

— Очень мудрая.

— Третий: принести пирог.

— Это Полина.

— Да. Лика написала: «Согласовать с Полиной».

— У вас уже коалиция моих женщин?

— Похоже.

— И как вам быть под внешним управлением?

— Непривычно.

— Зато полезно.

Он чуть улыбнулся.

Я посмотрела на коробку.

— Пирог настоящий?

— Да.

— Не корпоративный?

— Из пекарни у вашего дома. Полина сказала, что вы её любите.

— Полина знает слишком много.

— Я тоже начинаю понимать, насколько она опасна.

— Ещё бы.

Мы стояли на пороге, и воздух между нами постепенно переставал быть острым. Не становился простым. До простоты нам было ещё очень далеко. Но уже не резал.

— Войдёте? — спросила я.

Кирилл посмотрел на порог так, будто перед ним была не моя маленькая прихожая, а граница чужого государства.

— Если можно.

— Можно. Но корону оставьте за дверью.

Он посмотрел на пустую лестничную площадку.

— Боюсь, её могут украсть.

— Ничего. Нина Павловна найдёт новую для семейных фото.

Он вошёл.

Моя квартира внезапно стала маленькой. Не потому что она была действительно крошечной, хотя простором там не пахло. Просто Кирилл умел занимать пространство даже тогда, когда очень старался быть аккуратным. Он снял обувь, прошёл на кухню и остановился посреди неё с коробкой пирога в руках, явно не понимая, куда себя деть.

Это было так странно и мило, что я едва не забыла, что всё ещё имею право злиться.

— Стол, — подсказала я.

— Да.

Он поставил коробку.

— Нож во втором ящике. Тарелки в верхнем шкафу.

Он открыл нижний.

— Верхнем.

— Да.

— Вы на кухне менее уверены, чем на совете директоров, — заметила я.

— На совете директоров я знаю, где лежат ножи.

— Прозвучало пугающе.

— Метафорически.

— Надеюсь.

Мы нарезали пирог. Вернее, я нарезала, потому что Кирилл держал нож так, будто сейчас будет подписывать им стратегический меморандум. Чай я сделала сама. Он предложил помочь, но после того как открыл шкаф с крупами вместо шкафа с кружками, я решила сохранить всем чувство собственного достоинства.