Книга Пышка по протоколу, или Босс, держите корону!, страница 61 – Алекс Скай

— Вы понимаете, что я не могу просто забыть сегодняшнее?

— Да.

— И что я могу завтра отказаться от всей этой публичной нейтральной позиции?

— Да.

— И что если я останусь, условия будут ещё жёстче?

— Да.

— Вы слишком легко соглашаетесь. Это подозрительно.

— Я пытаюсь не спорить первые десять секунд. Потом стало ясно, что лучше продолжить.

Я улыбнулась.

— Прогресс.

— Арина.

— Да?

Он положил вилку, как человек, который дошёл до самой трудной части.

— Научите меня.

— Чему? Не командовать официантами? Не смотреть на сотрудников как на просроченный отчёт? Не ревновать к кофе?

— Быть не идеальным женихом.

Я замерла.

Он чуть поморщился, будто сам услышал, как это прозвучало.

— Фиктивным, — добавил он быстро. — В смысле… для сделки. Для публичной истории. Я не об этом.

— А о чём?

Он медленно выдохнул.

— Научите меня быть нормальным человеком рядом с вами.

Слова повисли над столом.

Не громкие.

Не романтические в привычном смысле.

Без колец, каминов, семейных фотографий и заголовков.

Но именно поэтому они ударили сильнее.

Я смотрела на него и понимала: вот он, настоящий крючок. Не для читателей светских каналов, не для партнёров, не для совета директоров. Для меня.

Кирилл Грант, человек с короной, которую он носил так давно, что, возможно, уже не отличал её от собственной головы, сидел на моей маленькой кухне и просил научить его быть человеком.

Не победителем.

Не боссом.

Не идеальным временным женихом.

Человеком.

— Это будет дорого, — сказала я, потому что иначе могла сказать что-то слишком нежное.

Он посмотрел на меня внимательно.

— Назовите цену.

— Деньги тут не помогут.

— Тогда что?

Я отодвинула тарелку и сложила руки на столе.

— Первое. Вы больше не используете честность как последний пункт после всех расчётов. Сначала говорите правду, потом строите стратегию.

— Хорошо.

— Второе. Если вам страшно, вы не называете это сделкой, риском или внешним фактором.

— Мне не бывает страшно.

Я подняла бровь.

Он выдержал паузу.

— Хорошо. Бывает.

— Прогресс прямо на глазах. Третье. Если ревнуете, говорите «я ревную», а не «это опасно для переговорного блока».

Он закрыл глаза.

— Это будет сложно.

— Никто не обещал, что нормальным человеком быть просто.

— Четвёртое?

— Не решайте за меня, где мне безопаснее.

— Даже если я вижу угрозу?

— Говорите. Предупреждаете. Объясняете. Но не ставите меня в позицию вещи, которую переставляют подальше от края.

Он кивнул.

— Пятое?

Я посмотрела на него.

— Если вы ошиблись, говорите «я был неправ» сразу. Не через ссору, Вадима, такси, Полину и пирог.

— Пирог был удачным.

— Пирог засчитывается как смягчающее обстоятельство.

— Хорошо.

Он сидел очень серьёзный.

Так серьёзно, что мне захотелось засмеяться. Не зло. Тепло. Потому что он действительно пытался запомнить. Не сыграть. Не выиграть. Не произвести впечатление.

Пытался.

— И шестое, — сказала я.

— Да?

— Мой кухонный стол не переговорная.

Он посмотрел на стол.

— Я понял.

— Поэтому перестаньте сидеть так, будто сейчас будете утверждать бюджет пирога.

И вот тогда он рассмеялся.

Тихо.

Низко.

По-настоящему.

Не почти улыбнулся, не позволил уголку рта дрогнуть, не выдал корпоративную версию веселья для ограниченного круга лиц. Рассмеялся. И я вдруг увидела, каким он мог бы быть, если бы не держал себя за горло каждую секунду.