Книга Два сюрприза для бывшего, страница 20 – Виктория Радецкая

Но губы у нее предательски дрожат. — Слишком занят для будущего ребенка? — врач снимает очки, протирает стекла. — Странно. По вашей карте — идеальная беременность, но вы ведете себя… слишком нервно. Очень волнуетесь. Вам это вредно сейчас. Он не хочет ребенка? Он не поддерживает вас? Я резко наклоняюсь вперед. Нам вовсе не нужно, чтобы так думали о Матвее. Тем более, он сюда иногда будет наведываться. — Доктор, у нашей семьи трагический опыт. Первая беременность у моей сестры… — мой голос весьма уместно дрогнул, — закончилась выкидышем на позднем сроке. Мы не хотим рисковать. А у меня проблемы с зачатием. Этот ребенок столько для нас значит! Ее муж только за! Но вы же понимаете, что вот это все, — я показываю рукой на окружающую обстановку, — не дается просто так. А я… я одинока. И вполне могу сопровождать сестру. *** Когда мы возвращаемся в апартаменты, Алена буквально падает на кровать. Она натягивает на себя одеяло и смотрит на меня, как затравленный зверек. — Ты видела, как он смотрел на меня? — ее голос звучит сдавленно. — Он не верит. Он тоже мне не верит! Я молча раскладываю ее вещи в шкафу, еле сдерживая клокочущую внутри злость. На всех — на Матвея, возжелавшего ребенка, на сестру, которая не может сдерживать эмоции, на слишком любопытного врача. — Это не его дело во что верить. Мы заплатили — он не должен задавать глупые вопросы, — наконец, говорю я. Алена садится на кровати: — Матвей тоже не верит. Тишина повисает густым, тягучим клейстером. Я медленно поворачиваюсь. Лицо Алены белее больничной простыни. — Что. Ты. Сказала. На каждое слово она реагирует как на удар хлыста. Я чувствую, что сердце бешено заколотилось и слова застревают в горле. — Перед отъездом… он спросил… — Алёна запинается, — кто я на самом деле. Громкий треск разрывает воздух: я швыряю флакон духов в стену. Стекло не разлетается на сотни осколков, но запах жасмина заполняет комнату. Крышка от флакона отлетает к окну. — ИДИОТКА! — мой крик заставляет Алену инстинктивно закрыть лицо руками. — Ты не могла просто молчать? Ты не могла просто играть свою роль? Я хватаю сестру за плечи и трясу так, что ее зубы клацнули. — Теперь он будет искать. Спрашивать. Копать! — моя слюна брызнула на лицо сестры. — Ты понимаешь, что ты наделала? Алена вырывается и отползает к изголовью кровати. — Я не виновата! Он сам догадался! Он… — ЗАТКНИСЬ! — я в ярости ударила кулаком по столу. — Если он приедет сюда, а ты опять провалишь наш план, то все кончено. Все! Запомни раз и навсегда — и твоя жизнь тоже! Я тяжело дышу, мои пальцы судорожно сжимаются и разжимаются. Когда я так нервничала в последний раз? Никогда! — С сегодняшнего дня никаких звонков. Ни маме, ни Мишке. Ты здесь больная, ты в изоляции. Поняла? Алена кивает. По ее щекам катятся слезы. Раздается стук в дверь. Я открываю, стараясь загородить собой комнату. — У вас все в порядке? — спрашивает медсестра. — Мне показалось, я слышала шум и крики. — Да, конечно, все в порядке. Неожиданно выпали духи из сумки. Алена… Марина испугалась и вскрикнула. Когда я ухожу, мои каблуки стучат по паркету как пулеметные очереди. У двери я оборачиваюсь: — Я буду звонить три раза в день.

Если не возьмешь трубку, считай, что попрощалась с Мишей навсегда. Навещать тоже буду. Ежедневно. Дверь захлопнулась с таким грохотом, что я сама вздрогнула. Алёна осталась одна. А я отправляюсь в небольшой особняк, скорее даже — коттедж, принадлежащий санаторию. За панорамным окном коттеджа медленно спускаются сумерки, окрашивая сосны в кровавые тона. Где-то там, в Москве, Матвей задает вопросы, на которые нет ответов. Завтра надо взять себя в руки и спросить подробнее, что случилось. Может, ничего страшного. И Алёна просто все напридумывала. Ей все померещилось. Так, есть же простой выход — надо позвонить Матвею. — Привет, дорогой. Я доехала. Тут отличные условия. Ни о чем не волнуйся. Спокойно работай… Нет, навещать меня особо часто не надо. Тут сплошные анализы, процедуры… Завтра? Нет, завтра уж точно не надо приезжать. Мы же только сегодня виделись. Я выглядела странно? Ничего, теперь все в порядке. Кругом врачи. Их даже слишком много. Я заставляю себя рассмеяться.