Книга Два сюрприза для бывшего, страница 48 – Виктория Радецкая

Но сейчас я в этом плане иду в лидерах. — Да, конечно, и ты тоже. Так вот. Она устроит жуткий скандал. Надя еще совсем мала, а вот на Мише он точно скажется. На твоей… вашей матери… Я киваю — без скандала не обойдется. Тут к гадалке не ходи. — Так вот, — повторяет Матвей. — Ночью я размышлял, как нам минимизировать потери, прости за деловой тон. Кстати, достанется и нашим компаниям. В обеих Марина совладелец. Только в своей у нее доля больше пятидесяти процентов, а в моей — у меня. Она устроит скандал и тут тоже. Чего я надумал… Не знаю, как ты к этому отнесешься… Короче, я хочу нейтрализовать Марину ее же оружием. — Каким? — у меня зависает вилка над салатным листом. — Ты на нее похожа. Лишь близким людям удавалось разглядеть за фасадом Алёну. Мишке… И мне. Я постоянно видел в тебе тебя настоящую. Марине удавалось перенастроить меня, но, как ты знаешь, я даже нанимал детектива. — Мама тоже сначала назвала меня Алёной, — опять встряла я. — Вот именно. Всего три близких человека. И то уверен был только Мишаня. Вот я и думаю… Алён, прости, но не оставить ли тебя Мариной? Чисто формально. По работе я тебе помогу. В компании знающие люди. Я их практически всех знаю. Скажем, что ты все-таки уходишь в декрет. Они тебя и видеть-то особо часто не будут. Няню оставим помогать. Она хорошая женщина, но она тебя знает, как Марину. Настоящую видела мельком — Марина особо ребенком не занималась. — Я заметила. Ничего если я вдруг начну? Заниматься ребенком? — Ну проснулся материнский инстинкт. И отлично. Самое сложное — это Миша и мама. Но Мишаня тебя называет мамой… — А вдруг кто-то при нем обратится ко мне? А это точно произойдет рано или поздно. И не один раз. В той же школе. — М-да, не учел этот момент. Придется ему как-то объяснить ситуацию. — Хорошо. Предположим, — план мне совсем не нравился, — но что ты собираешься делать с настоящей Мариной? — Помещу ее в психиатрическую клинику. Это гораздо лучше, чем тюрьма. Она же будет говорить, что она Марина. А мы будем утверждать, что Алёна. — Мне жаль Алёну. За что ей все это, Матвей? Получается, что мне снова надо играть эту роль… — Без твоего согласия ничего не будет, — Матвей наливает мне в бокал шампанского. — Это целиком твое решение. Единственное, что уточню. Играть больше не надо. Будь собой. Мне не нужна Марина ни в каком виде. Мне нужна ты. И неважно, как тебя зовут. Это лишь имя. Понимаю, что это не совсем так. Матвей сильно упрощает. Для нас наши имена важны. С самого рождения к нам обращаются по имени. И оно врастает в нас. Становится нашей кровью, сосудами, мышцами. С другой стороны, Матвей прав. Марина во время развода попьет с нас крови. А если мы все поднимем на поверхность, то ей реально может грозить тюрьма. Не очень уверена, где лучше — в психушке или в тюрьме… Одинаково плохо. — Я согласна, — киваю. — Неприятно, конечно. Но твои доводы я принимаю. *** Вечером Матвей едет ее встречать. — Я предупредил, что приеду. Мне надо сразу ее нейтрализовать. В его силах я не очень уверена. Но пусть попробует. Посмотрим, что получится.

Возвращается Матвей один. — Ну как все прошло? — Пришлось попотеть, — он устало усаживается на кухонный стул. — Я ее встретил и сразу заявил: «Алёна, зачем ты опять притворяешься Мариной?» — Так я ж Марина и есть. Ты с ума сошел? — ответила она. А я ей: «Марина дома, и она все мне рассказала!» — Нет! Это Алёна у нас дома! Она под меня копает! — Нет, — говорю. — Она и дочкой занимается. А тебе она была как чужая. И я сразу не поверил, но Надя — наш с ней ребенок. Мы сделали анализы. Короче я ее попросил не устраивать скандал. Усадил в машину и отвез на ту квартиру, которую ты сняла. Пока она ходила в ванну, я поменял ваши карточки и паспорта. Забрал ее пропуск на работу и ключи от этой квартиры, оставив ключи от той. — Она же сюда приедет и все равно устроит скандал. — Я отключил домофон. А сюда она может подняться с кем-то из соседей. Вот тут мы и предъявим тебя, причем при свидетелях. Буквально через несколько минут звонят в дверь. — Простите, — говорит мужик, — там внизу ваша жена сказала, что вы ее домой не пускаете. Из-за его спины угрожающе показывается Марина. — Нет, — вздыхает Матвей. — Моя жена дома. Это ее сестра. Сложное психическое заболевание. — Какое заболевание?! — орет Марина. — Вот видите! А у нас ребенок маленький. Я грустно киваю Мужик в полном смятении. — Ничего, спасибо вам. Мы мучаемся с ней уже давно. Но все обострилось, когда родилась Наденька. У Алёны совсем крышу снесло. Я сейчас вызову скорую. — Какую скорую?! — кричит Марина. — Вы девочку разбудите, — выходит няня и с удивлением смотрит на нас обеих. — Пойдите с ней погуляйте пока, — просит Матвей. — Мы скоро со всем разберемся. Няня осторожно укладывает спящую Надю в коляску и закатывает ее в лифт, с опаской поглядывая на Марину. — Проходи, Алёна, — Матвей пропускает Марину в квартиру. — Я НЕ АЛЁНА, ПРИДУРОК! Она садится в гостиной и барабанит пальцами по столу. Платная психиатрическая помощь приезжает очень быстро. Матвей рассказывает, что происходит. — Господи! Ну что вы его слушаете, — возмущается сестра. — На самом деле, самозванка — это вон та женщина. Мы с ней действительно очень похожи. Но это она Алёна, а не я. — Мамочка! — из своей комнаты выходит Мишаня и обнимает меня. — Тётя опять хочет меня отнять? — Нет, что ты, дорогой, не переживай. Сам того не подозревая, Мишаня играет нам на руку. И врачи смотрят на Марину с подозрением, ведь они не знают, что Марина — не его мать. Но раз ребенок на моей стороне, значит, с этой женщиной точно что-то не так, и в этом нюансе разобраться они даже не пытаются. — А давайте мы посмотрим ваши документы, — ласково предлагает один из врачей. — Да пожалуйста! — Марина лезет в сумку и нервно ищет в ней паспорт. — Вот! Врач осторожно берет подмененный на мой документ. — Тут написано, что вы Алёна Аркадьевна, — он берет со стола вынутую Мариной банковскую карту. — И тут тоже самое. А ключики от этой квартиры у вас есть? Марина яростно вытряхивает на стол все из сумки. Врач берет ключи. Но, естественно, они не походят. Матвей театрально вздыхает: — Это от ее квартиры ключи. Ловким движением руки второй врач в этот момент всаживает сестре укол. — Сейчас она успокоится и заснет. Мы ее отвезем в клинику. Проведем обследование.

*** — Меня зовут Марина! — она бьется в истерике, стуча по стене кулаками. — Это они все сговорились! Мы с Матвеем смотрим на нее через плотное стекло. — Что будем делать? — шёпотом спрашиваю я, поправляя серёжки у зеркала. — Как договаривались. Оставляем. Врачи говорят, что лучше ей уже не станет.

Она смотрит в свое отражение. Её волосы стали темными, как у Алены. И только светлые пряди на концах напоминают о том, что она красилась в блонд. Губы поджаты в когда-то привычную для сестры складку. — Я… — она поворачивается к санитару. — Кто я? Тот пожимает плечами. Он старается не разговаривать с пациентами. Это задача врачей — беседовать с этими двинутыми. — Вам пора на процедуры. Врач просит не называть ее по имени, чтобы не провоцировать очередной приступ. *** Я стою над Надиной кроваткой. Мы полностью переделали комнату, и теперь она стала похожа на настоящую детскую. За спиной скрипнула дверь — заходит Матвей. — Все в порядке… дорогая? — спрашивает он. — Да, все отлично, — я улыбаюсь ему в ответ. За его спиной — окно. Оттуда, из отражения, на меня смотрит точная копия сестры. — Все в порядке, — повторяю я, убирая светлую прядь со лба.