Книга Два сюрприза для бывшего, страница 47 – Виктория Радецкая

И только богу известно, что она могла бы придумать, чтобы нас разлучить. — Пойдем спать, — я тяну ее за руку. — И давай при любом раскладе пообещаем друг другу больше не держать все в себе. Утром я первым делом проверяю почту. Да, ответ уже пришел. Иду на кухню, где опять так приятно, по-домашнему пахнет — я уж и забыл этот запах. Алёна оборачивается. — Я только хотела вернуть то, что у меня украли, — произносит она тихо. — Моих детей, мою жизнь. И тебя… если получится. У меня ком встает в горле. — Алёна, прости. Я тоже виноват в том, что случилось. Слепо ей поверил, хотя у меня были сомнения, подозрения. Но я все пустил на самотек. Анализы показали чуть ни стопроцентное попадание. Я отец твоих детей… Наших детей. И чтобы ни было, мы их оформим, как отец и мать. Алена подходит и прижимается ко мне. Я слышу, как стучит ее сердце — в унисон с моим. — Теперь ты знаешь правду, — говорит она. В моей руке вибрирует телефон. Марина. Я сбрасываю звонок.

Я вижу, что Матвей сбрасывает звонок от Марины. Это придает сил — он переходит на мою сторону. Он верит. Через три дня частный детектив, которого Матвей нанял, приносит даже больше информации, чем я ожидала. Перед нами теперь лежит пухлая папка с копиями документов. В двух клиниках, которые были задействованы в Марининой игре, врачи не захотели огласки и скандала. Они сразу сдали Марину. С потрохами. Но одно дело — слова, совсем другое — документы. При сравнении карты сестры до беременности в одной клинике и карты, которую завели на меня во второй клинике после ЭКО, легко определилось, что в них занесены данные двух разных женщин. Более того, детектив добрался и до санатория. Там врач Алексей Александрович рассказал про Марину все, что знал — про подмену карт, анализов, запугивание ("в пределах разумного") меня. Разговорился он не просто так — про санаторий начали ходить плохие слухи, и ими заинтересовалась полиция. — Какой кошмар, — поздно вечером, накануне возвращения Марины, мы сидим на кухне, глядя на собранные доказательства. — Самой не верится! И ведь если бы не мои попытки заработать денег, если бы я не была такой дурочкой… — слезы катятся из глаз, как только я вспоминаю те ужасные дни. — Алёнка, ты не виновата. Не плачь, — Матвей прижимает меня к себе. — Во-первых, ты находилась в стесненных обстоятельствах. Тебя можно понять. Во-вторых, воспользоваться этим, как сделала Марина, — низко и подло. В-третьих… а чего там! Весь ее план ужасен и не укладывается в голове. — Что мы будем делать? Точнее, что ты будешь делать? Я-то уже решила. В любом случае, забираю обоих детей. На первое время съемная квартира есть. — Если ты согласишься остаться со мной и попробовать начать сначала, то я буду счастлив! — Матвей сползает с дивана и встает на одно колено. — Да, мне надо развестись. Но я жить больше с Мариной не смогу. Пусть собирает вещи и уезжает. Деньги у нее есть. Ей одной не проблема устроиться заново. Я смотрю на Матвея и не верю, что этот ад закончился. Нет, конечно, надо дождаться Марину, которая прилетит завтра вечером. А зная ее, я подозреваю, что просто так она не сдастся. *** Утром меня поджидает сюрприз — Матвей решил не ехать на работу, взял выходной. Кроме того, в квартиру звонит няня. — Я отведу Мишу в школу, — говорит мне Матвей. — А потом сходим в ресторан. Надо поговорить. Я предчувствую самое худшее — скорее всего, он передумал разводиться. Неудивительно — почти десять лет вместе. В ресторане в это время подают завтраки. Это какое-то крутое заведение в центре и выбор просто огромен! Мы дома есть не стали, поэтому активно заказываем. — Ну и бутылку шампанского, — подмигивает мне Матвей. — Нам есть, что отпраздновать. — Что ты хочешь мне сказать? Говори, пожалуйста, побыстрее, — прошу я, — а то мне страшно… любопытно. Точнее, мне просто страшно. Любопытно — это уже так, как говорится «дополнительная опция». — Я ночью много думал. Вместо того, чтобы спать, — начинает медленно произносить слова Матвей. — Понимаешь, я очень хорошо знаю Марину. Слишком хорошо. — Я тоже, — встреваю я. Хотя догадываюсь, что до определенного момента у Матвея было по ее поводу больше наблюдений.