Книга Вижу тебя, Лили, страница 111 – Анна Флин

Остаётся только моё.

Я почти влетаю в спальню.

Окно… не полностью заколочено. Нижняя часть закрыта досками, но верхняя – стекло. Толстое. Прозрачное. Вижу сквозь него лес. И снег. И крышу.

Спрыгнуть нельзя.

Это ясно сразу. Даже если я приземлюсь удачно – переломаю ноги. Останусь лежать в снегу, а он просто вернётся и найдёт меня.

Хватаюсь за подоконник.

Разбить.

Разбить стекло.

Оглядываюсь, ищу что-то тяжёлое – но комната пустая. Нарочно пустая. Эндрю убрал всё, что можно держать в руке, всё, что может стать оружием.

— Вот дерьмо…

Остаётся последний вариант.

Ботинок.

Подбегаю к окну. Заношу ногу и бью изо всех сил.

Стекло даже не дрогнуло.

Звук отдаёт в бедро. Боль пробегает по костям.

Бью ещё раз. И ещё. И ещё.

Время теряет форму – оно превращается в сплошной поток ударов. Нога немеет. Ладони горят. У меня сбивается дыхание, во рту появляется вкус крови – я прикусила губу.

Через две минуты стекло слегка вибрирует.

Через четыре – появляются маленькие трещинки.

Через пять – внутренний слой начинает рыхлеть.

Через шесть – я уже наваливаюсь всем весом, ударяя ботинком, ведь в этом – спасение.

Наконец – треск. Глухой, плотный. Как будто ломается лёд.

Бью ещё раз. И стекло сдаётся.

Осколки разлетаются внутрь, брызгая мелкими искрами. Один царапает мне щёку. Другой падает на ворот куртки. Выдыхаю, как человек, который пробил себе путь через бетон.

Подхожу ближе. Осторожно. Перегибаюсь через подоконник.

Высота… слишком большая.

Крыша под окном покрыта льдом, гладким, как стекло. Под крышей – кусты с жёсткими ветками. Дальше – камни.

Если спрыгну – я не выживу.

Отступаю назад, держась за разбитую раму.

Внутри всё дрожит. Не от холода – от разочарования, от отчаяния. От того, что шанс был – но не настоящий.

Закрываю глаза. Касаюсь лбом стены. Слышу своё дыхание – хриплое, с надрывом.

Но я не сдаюсь.

— Думай… думай… – шепчу себе.

Оглядываюсь вновь. Стены. Пол. Мебель. Каждый сантиметр. Снова.

Он всё продумал. Не просто запер. Не просто увёз. Он создал ловушку. Продуманную. Смертельно эффективную.

Снова подхожу к окну. Смотрю на разбитое стекло. На снег. На лес.

Я должна найти путь.

Любой ценой.

Держусь за край рамы так, что костяшки пальцев белеют. Холодный воздух врывается в комнату, пробирает до костей, но мне от этого даже легче – мороз как пощёчина, как напоминание: я жива. И если не хочу остаться здесь навсегда, должна думать.

Снизу – не мягкий снег и не ровная земля. Кусты, темные бугры камней, острые углы валунов. Если просто прыгну – можно сломать ноги, позвоночник, шею. Эндрю не дурак. Он выбрал дом так, чтобы сам ландшафт работал на него.

Отодвигаюсь от окна на шаг, оборачиваюсь и начинаю осматривать комнату уже не глазами паникующей жертвы. Комната маленькая. Кровать, тумбочка. Никаких стульев с толстыми спинками, никаких тяжёлых предметов. Но саму кровать привинтить к полу он не догадался.

— Ладно… – шепчу я, сглатывая.

Подхожу к изголовью, упираюсь плечом и начинаю толкать. Металл ножек скребёт по полу, матрас шуршит. Долго кажется, что кровать просто издевается надо мной, но она всё-таки сдвигается. На несколько сантиметров. Потом ещё.

Наваливаюсь сильнее, почти всем весом, ноги скользят по полу, дыхание сбивается, виски ломит от напряжения. Пот стекает по спине под свитером, липкий и ледяной одновременно. Но кровать ползёт к окну.