Книга Вижу тебя, Лили, страница 14 – Анна Флин

Среди ровных рядов машин взгляд цепляется за одну: серый седан у самого выезда. Стоит отдельным пятном, чуть в стороне.

В лобовом стекле – только сиреневое небо и прямоугольник больничного фасада.

Но почему-то уверенность, что там кто-то есть, сильнее любой логики.

Пока смотрю, машина медленно трогается. Включаются фары – прямой свет на секунду бьёт мне в глаза, заставляя зажмуриться. Когда открываю их снова, автомобиль уже вливается в поток и исчезает за поворотом.

Телефон снова вибрирует. На экране – неизвестный номер.

Палец на секунду зависает над кнопкой «ответить».

Поднимаю трубку:

— Алло?

Секунда тишины. Вторая.

Слышу тихое, почти неслышное дыхание. И фоновый шум – как будто кто-то стоит на улице, а где-то далеко проезжают машины.

— Кто это?

Тишина не меняется. Воздух вокруг сгущается, будто палата стала меньше.

— Если это шутка, то очень неудачная, – пытаюсь говорить ровно, хотя голос предательски срывается.

В ответ – короткий, едва различимый шёпот. Слова нельзя разобрать, только сам факт: кто-то на том конце линии выдыхает в трубку ровно в тот момент, когда я замолкаю.

Потом – гудки.

Смотрю на экран. «Номер не определён».

Точно так же, как в магазине.

Пальцы дрожат сильнее, чем хотелось бы признавать. Убираю телефон в карман, возвращаюсь к бабушкиной кровати и опускаюсь в кресло.

Сжимаю её руку, будто это единственная реальная вещь в этом дне.

Может, это совпадения. Может, нервы. Может, просто мир чуть ближе подвинулся, чем обычно, и все линии стали заметнее.

Но где-то глубоко внутри уже появляется ощущение, от которого не так просто избавиться:

Кто-то рядом. Слишком рядом. И этот кто-то очень внимательно смотрит, не вмешиваясь.

Пока что.

Свет проникает сквозь узкие жалюзи, мягкими полосами ложась на белоснежное постельное бельё. В палате тихо, слышен только гул приборов, редкие шаги в коридоре и шелест страниц в каком-то далёком конце отделения. Сижу в неудобном кресле у кровати бабушки, обхватив себя руками, и пытаюсь прогнать головную боль, но она только усиливается.

Я не ела со вчерашнего дня. Почти не спала. В голове шумит, а в глазах плавают тёмные пятна. Желудок болезненно сжимается, но не от голода, а от какого-то тупого, неприятного ощущения пустоты. Кажется, что если я сделаю ещё одно резкое движение, то просто рухну.

Когда закрываю глаза, передо мной снова и снова всплывает картина – бабушка теряет сознание, моя паника, скорая, госпиталь. Сердце пропускает удары, когда я вспоминаю, как легко могло быть иначе. Как мы могли опоздать.

Щелчок двери заставляет меня вздрогнуть. Поднимаю голову и вижу новую медсестру, молодую женщину лет тридцати с каштановыми волосами, собранными в низкий хвост. На её бейджике написано «Рэйчел Монтгомери».

— Доброе утро, – её голос звучит мягко, но уверенно. – Ты, наверное, Лилиан?

Медленно киваю.

— Ты ночевала здесь?

— Да, – мой голос хрипит, и я прочищаю горло. – Мне разрешили.

— Знаю, Ханна мне передала, – кивает Рэйчел, подходя ближе. Её взгляд скользит по мне, и в уголке её губ появляется тонкая складка. – Ты вообще ела хоть что-нибудь?

— Я… – Хочу сказать, что всё в порядке, но мой желудок в этот момент выдаёт предательский спазм. К горлу подступает тошнота, и я судорожно сглатываю, стараясь не выдать свою слабость.