Книга Вижу тебя, Лили, страница 40 – Анна Флин

— Ты на машине? – бросает он Генри. – Тогда веди. Я понесу её.

Я не сопротивляюсь. Нет сил. Нет мыслей.

Только гул.

Мы идём по коридору – мимо палат, мимо медсестёр, мимо людей, которые живут своими жизнями. Прячу лицо на его груди, пытаясь не чувствовать, не видеть, не слышать. Куртка пахнет кожей, дорогим шампунем и пылью дороги. Ощущение странно безопасное. И пугающее.

На подземной парковке прохладно. Генри открывает дверь чёрного седана. Ник осторожно усаживает меня на заднее сиденье, пристёгивает ремень. Один рывок – щёлк. Его пальцы едва касаются моей груди, ключицы, но этого достаточно, чтобы я вздрогнула.

— Держись, – тихо говорит он, так тихо, будто это не слова, а выдох. И закрывает дверь.

Генри садится за руль, заводит двигатель. Машина начинает катиться вперёд.

И через секунду – низкий, ровный рёв мотоцикла.

Резко поднимаю голову.

У въезда в паркинг, на полосе разметки, стоит байк. Чёрный, матовый, с рисунком, напоминающим змеиные чешуйки. Ник надевает шлем быстрым уверенным движением, закидывает ногу через сиденье – и в следующее мгновение уже вырывается вперёд, как порыв ветра.

Машина едет за ним, но он не отрывается далеко. Наоборот – будто следит, контролирует дистанцию. Иногда он исчезает из поля зрения, а через несколько секунд снова оказывается рядом – как тёмная тень, скользящая вдоль машины.

Ветер поднимает его волосы, когда он на мгновение приподнимает забрало. Его светлые глаза на долю секунды ловят мой взгляд через стекло.

И мне становится странно не по себе. Будто он проверяет – дышу ли я. Будто ищет что-то в моём лице.

Отворачиваюсь к окну. Огни улиц тянутся размытыми линиями. Всё вокруг двоится – от слёз, от усталости, от боли.

Но звук мотора не исчезает. Он держится рядом. Иногда обгоняет машину, иногда идёт чуть позади, будто сопровождает.

И в какой-то момент я понимаю: даже сейчас, даже так, он не уехал.

Мы выезжаем на улицу с домами, где деревья выстроены в ровную линию. Впереди – высокий белый дом, аккуратный, строгий, почти безукоризненный.

Генри нажимает на пульт, и ворота открываются. Машина плавно въезжает во двор.

А мотоцикл сворачивает следом. Ник глушит двигатель первым.

Тишина падает резко, как будто воздух схлопнулся.

Ник снимает шлем, встряхивает волосы – и смотрит на меня. Не доброжелательно. Просто так, будто оценивает.

Потом открывает заднюю дверь машины. Его рука – холодная, но уверенная – касается моего локтя.

— Пойдём, – говорит он тихо.

Я слишком устала, чтобы спорить. Держусь за его плечо, позволяя поднять меня.

В доме пахнет деревом, кофе, старой бумагой и чем-то, что я не успеваю распознать. Голова гудит. Движения вокруг – как будто под водой.

Какая-то девушка бежит из кухни, но я ничего не слышу. Только шаги Ника. И странное чувство, что он всё это время держал меня в поле зрения – как бы далеко ни ехал.

— Ник? Что… – женский голос в холле прерывается, и я поворачиваю голову.

Девушка в кардигане, с мягкими рыжими волосами. Тёплые глаза. Тревога на лице.

Кейси?

Она подбегает ближе.

— Что случилось? Кто она?

Генри тихо отвечает:

— Лилиан. Внучка Элеонор.

И добавляет уже еле слышно:

— Элеонор умерла сегодня.

Кейси чуть открывает рот, но ничего не говорит. Она кивает и проходит в сторону, давая нам дорогу.