Книга Невеста для Белой Короны, или как не влюбиться и не умереть во Дворе, страница 50 – Анна Флин

Что я вообще здесь делаю?

В груди что-то болезненно сжимается. У меня есть Сайр. Он победил.

Если Сайр удержится в рейтинге, Совет начнёт присматриваться. Элита — нюхать, как охотничьи псы, где выгоднее поставить ставку. Дома, которые вчера даже не кивали ему в коридорах, завтра могут прислать «подарок», «вежливый визит», «предложение союзничества» — всё одно и то же, просто в разной упаковке.

А я… я в этой схеме должна стать тем самым рычагом, который никто не видит. Фаворитка? Невеста? Будущая Хранительница?

Корона не достаётся самым добрым. Она достаётся самым упрямым и самым расчётливым. Сайр упрямый. Я — расчётливая. И вместе мы можем собрать то, чего у него нет: людей, верность, страх, армию. Один верный дом в нужный момент может стоить десятка красивых побед на арене.

Это мой путь. Чёткий, выстроенный, правильный.

И мне надо смотреть на Сайра. Думать о Сайре. Планировать жизнь с Сайром.

Нога сама делает шаг назад. Ещё один. Я уже почти решаюсь развернуться и исчезнуть, пока меня не заметили, пока не стало поздно…

— Эллария?

Ох, проклятье…

Шлем ещё не надет. Это почему-то бьёт сильнее всего. Волосы рассыпались по плечам, спутанные, влажные от пота, прилипшие к металлу доспехов. Плечо помято, пластина ушла внутрь, и даже мне видно, что удар был слишком сильным. Под кожей, должно быть, уже наливается боль.

Подхожу медленно, почти против воли, словно меня тянет вперёд чем-то невидимым. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди и сбежать без меня. В висках шумит. В горле сухо.

— Я… — голос выходит тише, чем хотелось бы, и предательски ломается на первом же звуке.

В голубых глазах — вспышка тревоги, мгновенная, неконтролируемая. Эта эмоция прорывается сквозь привычную маску злости, и от этого мне становится почти больно.

— Что случилось? — спрашивает принц, и шаг в мою сторону получается резче, чем нужно. Рука непроизвольно дёргается, будто он готов меня поймать, если я сейчас упаду.

Я протягиваю венок. Пальцы дрожат, и я злюсь на себя за эту слабость.

— Победи, — говорю просто, потому что любые другие слова сейчас разорвут меня на части.

Взгляд скользит по венку, задерживается на грубо сплетённых травах, на лентах, завязанных неровно, потом медленно поднимается к моим рукам. Он замечает всё. Слишком внимательно.

— Ты только что его сделала? — в голосе недоверие, почти ошеломление.

— Да.

Элиар прижимает венок к груди. Под ладонью скрипит металл, и на мгновение его лицо искажается — боль всё-таки прорывается наружу. Уголок губ дёргается, челюсть сжимается.

— С твоими венками мой брат сегодня победил впервые.

— Я тут ни при чём, — резко отвечаю, почти огрызаясь, потому что невыносимо видеть, как он смотрит.

— Неправда, — голос становится тише, ниже. — Очень даже при чём.

В его глазах сейчас слишком много всего. Ярость, которой он так и не дал выхода. Гордость, разорванная поражением. И что-то ещё — тёмное, болезненное, опасное. Будто он смотрит на меня и понимает, что именно я стала той трещиной, через которую всё это прорвалось.

Меня это пугает.

Я злюсь. На себя, естественно. Разворачиваюсь, чтобы уйти, но пальцы смыкаются вокруг моего запястья. Хватка сильная, но не грубая — будто он боится сжать сильнее.

— Спасибо, что пришла.

В этих словах нет высокомерия. Только напряжение и что-то почти… уязвимое. Меня это бесит.