Книга Бархатная ловушка, страница 40 – Лара Читай

— Да, неправильно, — ответила я. — Но вы всё исправили.

— Не исправил. Просто попытался.

Он встал, и его повели обратно. Мы вышли в коридор. Ксения дрожала, но держалась.

— Ты как? — спросил Марк.

— Как после шторма, — ответила она. — Жива, но всё внутри переломано.

— Это пройдёт.

Я не поверила своим ушам, когда услышала эту новость.

Это случилось на следующий день после показаний Бориса. Мы сидели на кухне у дяди Вити, пили чай и почти не разговаривали.

Потом зазвонил телефон.

Андрей. Его голос был чужим — сдавленным, почти незнакомым. Я не сразу поняла, что он говорит. Слова сливались в один белый шум.

— Алина, слушай меня внимательно. Ксения... с ней случилось несчастье. Она в больнице. Состояние тяжёлое.

Я замерла. Кружка выпала из рук, разбилась об пол.

— Что значит «несчастье»? — спросила я, хотя уже знала ответ.

— На неё напали. Когда она выходила из магазина. Удар ножом. Скорая приехала быстро, но она потеряла много крови.

Я смотрела на Марка. Он побледнел так, что его лицо стало одного цвета со снегом за окном.

— Кто? — спросил он, выхватывая у меня телефон.

— Полиция ищет. Но предварительно — люди Виктора. Те, кто не успел уехать.

Марк бросил трубку и выбежал из дома. Я кинулась за ним. Елена осталась сидеть за столом, закрыв лицо руками. Дядя Витя уже надевал куртку.

— Я с вами, — сказал он.

Мы мчались по заснеженной трассе, нарушая все мыслимые правила. Марк вёл машину, сжимая руль так, что костяшки побелели. Я сидела рядом, смотрела на дорогу и молилась — всем богам, в которых не верила.

Больница находилась в областном центре — серое, унылое здание с выбитыми стёклами на первом этаже. Мы вбежали в приёмный покой. Марк схватил медсестру за плечи.

— Где Ксения Ветрова? Ножевое ранение!

— В реанимации, — ответила женщина спокойно, привычно. — Врачи делают операцию. Ждите здесь.

Ждать было невыносимо. Мы сидели на пластиковых стульях в коридоре, глядя на закрытую дверь реанимации. Часы показывали семь вечера. Потом восемь. Потом девять.

В десять дверь открылась. Вышел хирург — уставший, в окровавленном халате.

— Ксения Ветрова? — спросил Марк, вскакивая.

Хирург снял маску. Его лицо было серьёзным, почти каменным.

— Операция прошла успешно. Нож задел печень, но мы остановили кровотечение. Ближайшие два дня — критические. Если выживет — поправится.

— Что значит «если выживет»? — я схватила его за рукав. — Вы должны её спасти!

— Мы делаем всё возможное, — ответил он устало. — Остальное зависит от неё.

Нам разрешили зайти в палату интенсивной терапии на пять минут. Ксения лежала на койке, бледная, как полотно, вся в трубках и проводах. Аппарат искусственного дыхания мерно гудел, поднимая и опуская её грудную клетку.

Марк подошёл к ней, взял за руку. Её пальцы были холодными, безжизненными.

— Ксюша, — прошептал он. — Ты слышишь меня? Держись. Пожалуйста. Ты сильная. Ты всегда была сильной.

Я стояла в дверях, смотрела на них и чувствовала, как внутри всё разрывается. Это я во всём виновата. Если бы не я, Ксения не вернулась бы в Москву. Не пошла бы в тот магазин. Не встретила бы убийцу.

— Не вини себя, — сказал дядя Витя, положив руку мне на плечо. — Это не твоя вина.

— Чья же? — спросила я горько. — Виктора. Который в тюрьме, но продолжает убивать.