Книга Бархатная ловушка, страница 61 – Лара Читай

Ксения смотрела на электрошокер — чёрный, угловатый, с металлическими контактами. Внутри боролись два чувства: страх и решимость.

— Научи меня пользоваться, — сказала она.

Понедельник, 10:00.

Статья Ирины вышла под заголовком: «Клиника страха: как частные реабилитационные центры превращаются в тюрьмы для неугодных женщин».

В ней были фотографии — те самые, что удалось сделать скрытой камерой. Решётки на окнах, кровать с ремнями, пустые глаза пациентки по имени Елена. И показания Ксении — её голос, записанный на диктофон, превращённый в текст.

«Меня хотели отправить туда, — цитировала Ирина слова Ксении. — Мой муж сказал, что я сумасшедшая. Что мне нужна помощь. Но настоящая помощь — это не решётки и не электрошок. Это свобода».

Статью перепостили сотни раз уже в первый час. К вечеру о ней говорили все — от блогеров до депутатов Государственной Думы.

Клинику закрыли на проверку через два дня. Елену и ещё двенадцать женщин освободили — истощённых, запуганных, но живых.

Ксения плакала, когда увидела новости.

Июль стоял на дворе — жаркий, душный, с грозовыми тучами, которые собирались к вечеру и никак не могли разразиться дождём. Алина сидела на балконе с ноутбуком на коленях и чертила проект — первый заказ в её жизни. Небольшой, всего лишь дизайн террасы для частного дома, но ей платили. Настоящие деньги. Заработанные самостоятельно.

— Ты где? — голос Марка раздался из динамика телефона.

— Дома, работаю, — ответила она, не отрываясь от экрана. — А ты?

— Заехал к Ксении. Тут такое... — он запнулся. — Приезжай. Сама увидишь.

Алина похолодела. В последние недели она привыкла к тишине — никаких угроз, никаких слежек, никаких новостей о Викторе. Казалось, война отступила. Но теперь голос Марка звучал напряжённо, и это пугало больше любых слов.

— Еду, — сказала она и отключилась.

Ксения жила на другом конце города, в спальном районе, где дома были похожи друг на друга как близнецы. Алина доехала на такси за сорок минут — всё это время сжимала телефон в руке и смотрела в окно на проплывающие мимо улицы.

Дверь открыл Дмитрий. Выглядел он усталым — под глазами залегли тени, губы сжаты в тонкую линию.

— Что случилось? — спросила Алина, входя.

— Проходи. Ксения в комнате.

Ксения сидела на диване, обхватив колени руками. Перед ней на журнальном столике лежал конверт — жёлтый, бумажный, без обратного адреса.

— Это пришло сегодня утром, — сказала она, кивнув на конверт. — Всунули в дверь. Никто не звонил, никто не стучал. Просто... оказалось там.

Алина взяла конверт дрожащими руками. Внутри была фотография — её собственная, сделанная вчера, когда она выходила из университета. На обороте — одна фраза, написанная аккуратным каллиграфическим почерком:

«Я слежу за тобой. Каждый день. Каждый час. Спи спокойно, моя хорошая».

Почерк Виктора.

— Боже, — прошептала Алина, роняя фотографию. — Он нас не отпустит. Никогда.

— Это не всё, — Дмитрий подошёл к окну, дёрнул штору, проверяя, закрыто ли. — Такие конверты получили все. Ты, я, Марк, Ирина, даже дядя Витя.

— И Елена? — спросил Марк. — Его мать?

— Ей принесли в монастырь. Она позвонила Андрею, плакала. Говорит, что боится выходить из кельи.

Алина села на стул, чувствуя, как ноги подкашиваются. Внутри всё сжалось — тот самый страх, который она пыталась похоронить, вырвался наружу с новой силой.