Книга Бархатная ловушка, страница 72 – Лара Читай

— Я не могу вас простить, — сказала она. — Но я не желаю вам зла. Это другое.

Она вышла, и дверь за ней закрылась с металлическим лязгом.

На улице её ждал Марк — взволнованный, напряжённый, с сигаретой в руке (он снова начал курить, когда нервничал).

— Ну как? — спросил он.

— Тяжело, — ответила Алина. — Но правильно. Я чувствую... я чувствую, что стала легче. Как будто сняла с плеч ещё один камень.

— Это хорошо, — Марк обнял её. — Поехали домой.

— Поехали.

Всю дорогу назад Алина молчала, смотрела на проносящиеся мимо поля, леса, деревни. Она думала о том, как много изменилось за год. Из запуганной девочки она превратилась в женщину, которая не боится смотреть в лицо своим палачам.

«Я сильная, — подумала она. — Я всегда была сильной. Просто не знала об этом».

Через неделю после поездки Алине позвонила Елена. Из монастыря. Голос у неё был спокойный, умиротворённый — как у человека, который наконец-то нашёл покой.

— Алина, здравствуй, — сказала она. — Я знаю, что ты ездила к Игнатию. Спасибо тебе.

— За что? — удивилась Алина.

— За то, что проявила милосердие. Он рассказал мне по телефону. Он умирает спокойно. Благодаря тебе.

— Я не прощала его, — сказала Алина. — Я просто... я просто не хотела, чтобы он умирал с ненавистью. Это не для него. Для меня.

— Для тебя — тем более важно, — ответила Елена. — Ты выросла, Алина. Ты стала мудрой. Я горжусь тобой.

— Спасибо, — Алина не знала, что ещё сказать.

— Я молюсь за тебя каждый день, — продолжила Елена. — За тебя, за Ксению, за Марка. И за Виктора. Чтобы Господь смягчил его сердце.

— Вряд ли это возможно, — сказала Алина.

— Всё возможно, — ответила Елена. — Даже чудо.

Они попрощались, и Алина долго сидела у окна, глядя на вечерний город. В голове крутились слова «чудо», «прощение», «милосердие». Она не верила в чудеса. Но верила в людей. В тех, кто не сдаётся. В тех, кто помогает другим. В тех, кто выбирает жизнь, даже когда смерть кажется легче.

Апрель выдался на удивление тёплым — словно весна решила наверстать упущенное за долгие зимние месяцы. Алина сидела на скамейке в сквере напротив университета, сжимала в руке кольцо на цепочке (она не решалась носить его на пальце — слишком заметно, слишком много вопросов) и смотрела на цветущие крокусы. Первые цветы, пробившиеся сквозь ещё холодную землю.

Она думала о предложении Марка. Прошла неделя с того вечера на балконе, а она всё ещё не могла поверить. Не в его любовь — в неё она верила. А в то, что заслуживает счастья. Что имеет право на новую семью, новый дом, новую жизнь.

— Алина! — Катя плюхнулась рядом, выдыхаясь после бега. — Ты чего здесь сидишь? Лекция через десять минут!

— Дышу, — улыбнулась Алина. — Воздухом. Весной.

— Странная ты, — Катя покачала головой, но улыбнулась в ответ. — Ладно, пошли. А то опоздаем.

Они вошли в аудиторию, сели на свои места. Преподаватель — молодой, с бородкой и вечно взлохмаченными волосами — рассказывал о современной архитектуре, о том, как дома должны не только защищать от ветра и дождя, но и лечить душу.

— Архитектура — это не просто стены и крыша, — говорил он. — Это пространство, в котором человек живёт, дышит, любит, страдает, надеется. Хороший архитектор должен чувствовать это.

Алина слушала и думала о фонде. О комнатах, которые она проектировала — с мягким светом, с зелёными растениями, с круглыми углами, чтобы никто не ушибся. О пространстве, где женщины могли бы чувствовать себя в безопасности.