Книга Бархатная ловушка, страница 70 – Лара Читай

— Для начала — дать ей убежище. У нас есть свободная комната в приюте. Но она боится. Боится, что он найдёт её снова. Боится, что он тронет её семью.

— Я поговорю с ней, — сказала Алина. — Если она захочет.

— Захочет, — кивнула Ксения. — Я уже сказала ей о тебе. О том, что ты прошла через ад и выжила. Она хочет встретиться.

Вероника приехала в фонд на следующий день — маленькая, худенькая, с огромными испуганными глазами и дрожащими руками. Она прятала взгляд, говорила шёпотом, будто боялась, что её услышат.

— Здравствуйте, — сказала она, садясь на край стула. — Меня зовут Вера.

— Алина, — представилась Алина. — Можно на «ты»?

— Да, конечно, — Вера подняла глаза — в них стояли слёзы. — Ксения сказала, вы понимаете. Что вы тоже... что вы были замужем за таким.

— Была, — кивнула Алина. — И я знаю, как это страшно. Но знаю и то, что из этого можно выйти. Живой и не сломленной.

— Как? — Вера всхлипнула. — Как вы перестали бояться?

— Я не перестала, — честно ответила Алина. — Я до сих пор боюсь. Но я научилась жить со страхом. Не убегать от него, а использовать. Страх заставляет быть осторожной. Но не останавливает.

— А если он найдёт меня? Муж. Он говорил, что убьёт, если я уйду.

— Он найдёт, — сказала Алина. — Скорее всего, да. Такие, как они, не отпускают. Но когда он найдёт, ты уже будешь не одна. У тебя будут люди, которые защитят. Документы, которые докажут его вину. И силы, которых у тебя раньше не было.

Вера смотрела на неё широко раскрытыми глазами — как смотрят на человека, который говорит на непонятном, но таком важном языке.

— Я хочу, — сказала она. — Я хочу научиться.

— Научимся, — улыбнулась Алина. — Вместе.

Она протянула руку, и Вера взяла её — осторожно, как будто боялась обжечься.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо.

Алина сидела в комнате после ухода Веры и смотрела в окно на падающий снег. В голове крутились слова, которые она сказала: «Страх не останавливает». Она сама не верила в них до конца, но знала, что это правда.

Марк зашёл без стука — он теперь приходил в фонд почти каждый день, помогал с документами, с переноской мебели, с мужчинами, которые иногда пытались прорваться к своим жёнам.

— Ты молодец, — сказал он, садясь рядом. — Я слышал ваш разговор.

— Подслушивал? — Алина приподняла бровь.

— Случайно, — он виновато улыбнулся. — Дверь была открыта.

— Ладно, прощаю. — Она вздохнула. — Знаешь, я иногда думаю: а что, если бы год назад кто-то сказал мне такие слова? Может, я бы раньше решилась уйти.

— Не факт, — сказал Марк. — Иногда мы не слышим, пока не созреем. Каждому нужно своё время.

— Ты прав, — Алина прислонилась к его плечу. — Но я всё равно хочу говорить. Говорить и помогать. Чтобы другие не ждали так долго, как я.

— Ты помогаешь, — он поцеловал её в макушку. — Уже помогаешь.

В середине февраля Алина поехала к дяде Вите. Одна — Марк был на работе, Ксения на встрече с юристом, Дмитрий в своём кабинете. Старик встретил её на пороге, обнял, провёл в дом.

— Заскучала? — спросил он.

— Да, — ответила Алина. — Соскучилась по вашим пирогам и тишине.

— Пироги будут, — усмехнулся дядя Витя. — А тишина... тишина теперь не про нас.

Они сидели на кухне, пили чай с брусничным вареньем, и Алина рассказывала про фонд, про Веру, про мать, которую простила. Дядя Витя слушал, кивал, иногда задавал вопросы.