Книга Бархатная ловушка, страница 82 – Лара Читай

После церемонии к ней подошла девушка — лет двадцати пяти, с синяком под глазом и трясущимися руками.

— Вы та самая Алина? — спросила она. — Которая сбежала от мужа-психопата?

— Та самая, — кивнула Алина. — А вы?

— Меня зовут Лена, — девушка заплакала. — Я тоже хочу сбежать. Но у меня нет денег, нет жилья, нет работы. И двое детей.

— Поможем, — сказала Алина. — У нас есть юристы, психологи, убежище. Вы не одна.

Она дала девушке визитку фонда и обняла её — так же, как когда-то обнимала ту женщину после выступления.

«Сколько нас, — подумала Алина. — Тысячи. Каждая со своей болью, со своим страхом».

Но теперь у них было место. Место, где они могли спрятаться, отдышаться, начать заново.

Прошел еще один счастливый год. Ноябрь в Петербурге был тёмным, промозглым, с бесконечными дождями, которые барабанили по крыше дома Алины и Марка, создавая уютный, почти гипнотический ритм. Алина сидела в своей мастерской, смотрела на голые ветви яблонь в саду и чувствовала, как внутри зарождается что-то новое. Не страх, не боль — покой.

— Ты сегодня какая-то задумчивая, — Марк вошёл с чашкой кофе, поставил на стол, поцеловал в макушку. — Что-то случилось?

— Нет, — ответила Алина, беря чашку. — Просто думаю.

— О чём?

— О том, что мы победили. Окончательно. Бесповоротно.

Марк сел рядом, взял её за руку.

— Ты права, — сказал он. — Виктор в тюрьме. Его сообщники арестованы. Его империя разрушена. Мы свободны.

— Свободны, — повторила Алина, пробуя слово на вкус. — Странное чувство. Я так долго боялась, что теперь не знаю, чем заполнить пустоту.

— Заполним любовью, — предложил Марк. — Работой. Семьёй. Детьми.

— Детьми, — Алина улыбнулась. — Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — он посмотрел на неё — в его глазах была такая нежность, что у Алины перехватило дыхание. — Я хочу детей. Хочу, чтобы в этом доме был слышен детский смех.

— Я тоже, — призналась она. — Но боюсь.

— Чего?

— Что не смогу их защитить. Что он вернётся. Что мир, который мы построили, рухнет.

Марк обнял её, прижал к себе.

— Не рухнет, — сказал он. — Мы построили его на камне. На любви. На доверии. Никакой Виктор не разрушит.

Алина закрыла глаза, слушая, как бьётся его сердце — ровно, спокойно, надёжно.

— Ты прав, — прошептала она. — Я готова.

В середине ноября Алина поехала в Москву — на закрытие дела Виктора. Адвокат Андрей сообщил, что все апелляции отклонены, все жалобы оставлены без удовлетворения. Ни досрочного освобождения, ни УДО, ни помилования.

— Это победа, — сказал Андрей, когда они сидели в его кабинете. — Окончательная и бесповоротная.

— Я не верю, — ответила Алина. — После всего, что было, я не верю в окончательные победы.

— А зря, — Андрей усмехнулся. — Виктор больше не опасен. У него нет денег, нет связей, нет людей. Он один в камере, и у него есть только время.

— Время — опасное оружие, — заметила Алина.

— Время лечит, — возразил Андрей. — Со временем он смирится. Со временем вы забудете.

— Я никогда не забуду, — сказала Алина. — Но я перестану бояться. Это главное.

Она вышла из кабинета, села в такси и поехала на вокзал. Всю дорогу смотрела в окно на московские улицы, которые когда-то были её домом. Теперь они стали чужими. Теперь её дом был в Петербурге, в краснокирпичном особняке на Васильевском острове, с садом, где весной цвели яблони.