Книга Падающие искры, страница 122 – Кэтрин Коулc

— Ты цела.

— Цела, — заверила она, но голос ее дрожал.

Я обхватил ладонями ее лицо, слезы обжигали глаза.

— Я люблю тебя. Чертовски сильно люблю.

По щекам Хэдли покатились слезы.

— Я думала, что больше никогда тебя не увижу.

Я снова уткнул ее лицом в свою грудь.

— Даже не думай. Теперь ты от меня никуда не денешься.

Она шмыгнула носом.

— Я рада. А то я уже начала привыкать к твоей угрюмой роже.

Сил рассмеяться у меня не нашлось. Я просто крепче сжал ее в объятиях. Я впитывал стук ее сердца о мою грудь и упивался одной-единственной мыслью: она здесь, она дышит, она в моих руках.

Все тело ломило так, будто меня засунули в промышленную сушилку и запустили на самой высокой скорости. В каком-то смысле, наверное, так оно и было. По телу пробежала легкая дрожь, когда перед глазами замелькали обрывки воспоминаний. Все висело на волоске. Слишком близко к краю, чтобы я смогла забыть это в ближайшее время.

Сейдж, сидевшая рядом на диване, поправила на мне плед.

— Тебе принести еще чего-нибудь попить?

Я посмотрела на журнальный столик. Там стояли чай, вода и имбирный эль. Я сжала руку Сейдж.

— Все хорошо, Гусенок. Обещаю.

— Твоя голова... — прошептала она.

— Бывало и хуже, когда я падала с велосипеда.

Это не было ложью, но пять швов вдоль линии роста волос еще долго будут напоминать о пережитом кошмаре.

Берди скатилась по лестнице, подбежала к дивану и примостилась с другого бока.

— Как ты сейчас?

— Уже лучше, Берди.

Обезболивающие, которые мне дали в больнице, определенно помогли, но мне не хотелось сидеть сонной, поэтому я выпила самую маленькую дозу.

Она крутила в руках угол пледа, подергивая за торчащую нитку.

— Ты нас ненавидишь?

— Что? С чего ты это взяла?

Боль на лице Берди была почти осязаемой. Ее маленькие пальцы сжались в кулаки, комкая край пледа.

— Я слышала, как папа говорил по телефону. Это не было несчастным случаем. Мама столкнула тебя со скалы.

Сейдж ахнула.

Я на мгновение прикрыла глаза. Мы с Калдером решили, что девочкам лучше сказать, будто это случайность. Наши спасатели достали Джеки со дна ущелья. Она была жива, но сейчас находилась в коме, и врачи не давали никаких прогнозов.

Когда мы рассказали об этом Берди и Сейдж, они расстроились и растерялись. Они переживали за меня. И этот кошмар был им совершенно ни к чему.

— Берди, — прошептала я.

— Нет! Не обманывай меня. Папа всегда врет про маму. Мы имеем право знать правду.

На лестнице послышались шаги.

— Эй, что за крики?

Берди резко повернулась к отцу.

— Расскажи, что происходит на самом деле.

Я посмотрела на Калдера.

— Она слышала твой разговор по телефону.

Калдер тихо выругался сквозь зубы, подошел к дивану и сел рядом с Сейдж.

— Я не хочу, чтобы вы забивали себе этим голову. Это дела взрослых.

— Нет, пап. Это наша мама. — Она покачала головой. — Я даже звать ее так не хочу. Это Джеки. Но мы должны знать. Должны знать, сделала ли она что-то, из-за чего Хэдли нас возненавидит.

Я прижала Берди к себе, не обращая внимания на резкую боль в ребрах.

— Я никогда не смогу вас возненавидеть. То, что сделала Джеки, к вам не имеет вообще никакого отношения.

Другой рукой я обняла Сейдж.

— Вообще никакого. Слышите меня? Я люблю вас обеих с самого вашего рождения.

Я сглотнула подступивший к горлу ком. Во многих смыслах Берди и Сейдж всегда казались мне родными. Я не могла вынести даже мысли о том, что они будут бояться, будто я отвернусь от них.