Книга Падающие искры, страница 40 – Кэтрин Коулc

— Ты, может, и будешь спать в джинсах, а вот я не собираюсь.

Я покопалась в его комоде, пока не нашла футболку и спортивные штаны на шнурке. Я в них буквально утонула, но, по крайней мере, шнурок можно было затянуть потуже. Переодевшись в ванной, я вернулась в комнату. Калдер уже перевернулся на бок, спиной ко мне. Так было безопаснее на случай, если его ночью стошнит, но я очень надеялась, что до этого не дойдет.

Я медленно подошла к кровати. В юности мы с Калдером и Хейзом частенько ходили в походы и спали в одной палатке, но так близко к его постели я еще никогда не подбиралась.

Взяв плед с мягкого кресла в углу, я осторожно примостилась на краю. Залезать под одеяло казалось уже перебором. Я откинулась на подушки и укуталась в плед.

Калдер зашевелился и приоткрыл глаза.

— Маленькая сорвиголова.

— Привет.

— Привет, — его взгляд пронзил меня насквозь, словно он видел каждую мою царапину и каждую кровоточащую рану. — Прости меня.

— За что?

— За то, что сделал тебе больно. Ты последний человек в мире, кого я хотел бы обидеть, — он замолчал, и его глаза снова закрылись. — Ты была моим воздухом.

Первое, что я почувствовал, — это как будто маленький отбойный молоток внутри моего черепа. Второе — во рту было сухо, как в Сахаре. Но от третьего я буквально застыл.

Это было тепло. Слишком много тепла, прижатого к моей груди. Я обнимал миниатюрную фигурку, и мое тело вовсе не было против. Все казалось правильным. Будто мы были двумя идеально совпавшими кусочками пазла.

Я покопался в голове, перебирая обрывки воспоминаний в поисках последнего отчетливого момента. Мы с Хейзом в гриль-баре «Вулф Гэп». Виски, который я выбрал вместо пива.

Хейз ни за что не позволил бы мне притащить домой случайную женщину, когда в доме дети. Черт.

Я медленно приоткрыл глаза. Свет, лившийся из окна, резал зрение, и мне пришлось несколько раз моргнуть, прежде чем картинка сфокусировалась. Когда это наконец произошло, сердце зашлось в бешеном ритме.

Волосы, настолько светлые, что казались почти белыми, рассыпались по изящным плечам. Лицо, расслабленное во сне, но такое чертовски красивое, что было почти больно смотреть. Розовые щеки и губы бантиком. И мое тело, плотно прижатое к Хэдли, словно укрывающее ее коконом.

Как, черт возьми, Хэдли оказалась в моей постели? Тело коротко дернулось, когда до моего сознания наконец дошла вся реальность происходящего. Хэдли была в моей кровати.

Стоило мне отпрянуть, как Хэдли испуганно проснулась.

— Что?.. Ты в порядке? Тебе плохо?

Я уставился на нее, пока барабанная дробь в моей голове становилась все громче:

— Что ты здесь делаешь? У нас что-то было? Ведь нет, правда?

По лицу Хэдли пробежала тень боли.

— Ничего не было. Я просто осталась с тобой, чтобы ты не захлебнулся собственной рвотой. Поверь, я прекрасно знаю, что внушаю тебе отвращение.

Я несколько раз моргнул. Меньше всего на свете Хэдли внушала мне отвращение. Ее красота была чем-то живым и осязаемым, что окутывало тебя с головой. И дело не только во внешности, которая будоражила кровь и заставляла сомневаться в собственном рассудке. Нет, в ней было что-то большее. Эта красота была выжжена у нее внутри и проявлялась самым удивительным образом. В том, как она общалась с людьми. В том, что она умела превратить самое обыденное событие в нечто невероятное. В том, как она проживала каждую секунду на полную мощность.