Книга Падающие искры, страница 47 – Кэтрин Коулc

Со мной у нее никогда не было такого взгляда. В наших совместных приключениях она всегда пускала меня в этот свой кокон. Наша энергия подпитывала друг друга, рождая что-то новое. Что-то лучшее.

Хэдли скользнула вниз с края рампы. Я никогда не увлекался скейтбордингом, но даже моих скудных знаний хватало, чтобы понять: она чертовски хороша. Может, и не уровень профессионалов, но вполне достаточно, чтобы довести меня до инфаркта.

Набирая скорость, Хэдли взлетала над краем рампы, перехватывая доску рукой. Я затаил дыхание и, кажется, не дышал до самого конца ролика, пока на фоне не раздались победные крики и улюлюканье.

Я прокрутил страницу чуть дальше и включил видео, снятое на пару месяцев позже, где Хэдли каталась на сноуборде. Монтаж здесь был уже посерьезнее. Картинку нарезали сразу с трех ракурсов: один — от первого лица, глазами Хэдли, второй явно снимал другой сноубордист, а третий писали с дрона. Надо признать, выглядело это потрясающе. Меня затянуло, я пододвинулся ближе к экрану, наблюдая, как она выдает трюк за трюком.

Пролистав еще дальше, я наткнулся на ролик с заголовком «Покой на Тихоокеанской тропе». Кликнул на него. Здесь не было никаких операторских изысков — в основном съемка от первого лица. Под негромкую инструментальную музыку на экране сменялись захватывающие дух пейзажи.

Я помнил, как Хэдли ушла в этот поход по тропе в полном одиночестве. Разумеется, она никому ничего не сказала, пока не оказалась уже в пути. Она просто настроила отложенную отправку письма для Хейза, где указала свой маршрут и примерные даты, когда планирует выходить на связь.

Хейз и его родители тогда были вне себя от ярости, да и я от них не отставал. Но в тот момент я использовал этот ее поступок как очередное напоминание, как причину, по которой нам с Хэдли никогда не быть вместе. Мне казалось, что я не смогу впустить в свою жизнь человека с таким безрассудным пренебрежением к собственной безопасности. Теперь же я отчетливо видел, что Хэдли просто отчаянно нуждалась в свободе и покое, чтобы заглушить тот шум, которым мы все ее окружали.

Вскоре пейзажи сменились лицом Хэдли. Даже испачканная грязью, она выглядела потрясающе. От нее веяло какой-то чистой, первозданной красотой. Она слегка улыбнулась в камеру.

— Я подумала, что было бы здорово делать ежедневные отчеты. Что-то вроде дневника, — она посмотрела куда-то в сторону. — Первый день позади. Не буду врать, пришлось нелегко. И дело не в физической нагрузке, хотя завтра у меня точно будут выть все мышцы. Ломает именно психологически, когда ты уходишь от цивилизации и понимаешь, что несколько недель проведешь наедине с собой.

Хэдли подобрала камешек и принялась перекатывать его между пальцами.

— Не знаю, почему сама мысль об одиночестве так пугает. Я и так чувствую себя одинокой каждый божий день. Моя семья любит меня, но они меня не понимают. А человек, который был мне дороже всех в этом мире, решил, что может просто уйти, даже не обернувшись.

В легких перехватило воздух. Я не мог ни дышать, ни шевелиться, не в силах оторвать глаз от экрана.

— Я знаю, каково это — быть одной. И все же, когда я уходила с той первой парковки, мне было жутко. Может, это мой шанс примириться со своим одиночеством, а со временем, возможно, даже подружиться с ним.