Книга Важнее слов, страница 15 – Миа Шеридан

Год назад я окончила Корнеллский университет: я стала магистром французского языка, а дополнительное образование получила как историк средневековой Франции. После этого я переехала в Париж и стала искать работу. Единственный отклик, который мне пришел, был от маленькой газеты – зарплаты там мне бы не хватило, чтобы нормально питаться три раза в день. Тогда я и стала ресторанным работником в La Vue, а в перерывах занимала себя тем, что проходила (неоплачиваемые) стажировки в музеях. Моя последняя стажировка только что закончилась, и уход из La Vue должен был подтолкнуть меня к поиску работы по специальности, на которой платили бы достойные деньги. Фрэнки была права – пора было сделать прыжок веры.

Во время учебы я обнаружила у себя талант – мне нравилось переводить со старофранцузского. Если бы я смогла найти работу, где бы этот навык не пропадал даром, сбылась бы моя мечта.

Я бы могла попросить о помощи своего отца – это бы позволило мне быстрее начать карьеру, – но я была убеждена, что делать этого не надо. Когда-то он решил, что самое качественное образование в моем родном городе можно было получить во французской школе. Тогда-то я и открыла в себе тягу к французскому и всему, что с ним связано. За это я была благодарна отцу, и на этом, пожалуй, все. Моя мама умерла от рака, когда мне было двадцать. Диагноз ей поставили, когда она была уже на четвертой стадии, поэтому казалось, что вот она была, а на следующий день ее не стало. Прошло четыре года, и я все еще горевала по ней, но еще меня печалила та жизнь, на которую онасогласилась. Она прожила всего сорок восемь лет и половину из них – с человеком, который вел себя с ней так, будто она для него ничего не значила. Для себя я хотела чего-то большего. Я бы никогда не согласилась на подобную жизнь. Мой отец быстро женился еще раз на девушке, которая была старше меня всего на год. Я была уверена, что и ей он уже тоже изменяет. Не то чтобы мне было интересно. И не то чтобы я волновалась об этом. Мы никогда не были близки, а теперь вообще почти не разговаривали.

За Фрэнки мне нужно сказать спасибо каким-то высшим силам. У меня была небольшая компания друзей в Париже – в основном девочки из La Vue, – но Фрэнки стала для меня скорее сестрой, которой у меня никогда не было. Теперь в Париже у меня была семья, которую я сама выбрала.

Я снова откинулась на диване. С самого завтрака я ничего не ела, и от шампанского я уже чувствовала себя сонливой и вялой.

— Он больше не приходил в бар, да? – спросила Фрэнки, не отводя от меня взгляд.

У меня почти получилось сделать вид, что я не знаю, о каком таком «он» идет речь, но Фрэнки прекрасно знала, что я просто играла в небрежное равнодушие.

— Нет, не приходил.

Прошло два месяца с той ночи, когда Каллен Хейс пришел в LaVue, поцеловал меня в беспамятстве и оставил меня ради другой женщины. Не то чтобы ему нельзя было так поступать… Они ведь прибыли вместе, в этом не было сомнений. Я видела, как они сидят рядом за столом с кучей других гостей. Но смотрел-то он на меня, вот я и понадеялась…

Ну, я надеялась, что, по крайней мере, он меня узнает. Но этого не случилось. Он понятия не имел, кто я такая – просто официантка, которая, думал он, наверное, строила ему глазки весь вечер. Это, конечно, так, ну, вроде того – глаз я не могла отвести от удивления. Спустя все эти годы мой Каллен снова вернулся в мою жизнь. Хотя он никогда не был моимКалленом. И, что ж… никогда и не будет.