Книга Важнее слов, страница 16 – Миа Шеридан

Но в тот вечер я не могла побороть волнение, охватившее меня, когда во мне загорелась надежда: вдруг он вспомнит, кто я такая – маленькая девочка, с которой он сидел в вагоне на заброшенном участке железнодорожных путей когда-то давным-давно. Маленькая девочка, вместе с которой он отправлялся в путешествия, с которой он играл, потакая ее гиперактивному воображению.

Он поцеловал меня на патио, но больше он не был на вкус как тепло и надежда, а ведь таким я его запомнила. Теперь он был весь – алкоголь и порок. Он больше не был тем мальчиком, которого я знала, – даже близко им не был, – и это разбило мне сердце. Я вернулась домой и рыдала Фрэнки в плечо, рассказывая ей все с самого начала. Это был уже второй раз, когда он поцеловал меня и больше не вернулся. Больше не вернулся.

Она, конечно, знала, кто такой Каллен Хейс, – как и всякая девочка или женщина от пятнадцати до пятидесяти. Когда я впервые увидела его в телешоу Entertainment Today, я едва не потеряла сознание. Меня загипнотизировал вид прекрасного мужчины в телевизоре. Он выглядел знакомым, хотя я и не могла сказать точно почему, но, когда ведущая назвала его имя, я сразу поняла, кто это. Я закрыла рот рукой, чтобы сдержать громкий возглас удивления, и осела на диване, ошеломленно наблюдая за тем, как он без особых усилий очаровывает ведущую, которая явно от него тащилась.

Эта улыбка. Он был красивым мальчиком, но теперь он был… просто сногсшибательным.

Из своей книги «Король Артур и рыцари Круглого стола» я достала старый кусочек бумаги и просмотрела поблекшие уже ноты, не в силах побороть удивление от того, что вот этот знаменитый мужчина в телевизоре – это тот самый мальчик, что нарисовал их когда-то. Я скачала все его треки и в одном из них узнала тот, что он наигрывал в вагоне много лет назад, – он понял, как довести его до ума. Я снова и снова слушала этот трек на своем iPod'е: надев наушники, закрыв глаза, я путешествовала обратно во времени. Клянусь, я чувствовала его мальчишескую мозолистую руку в своей. Глупая, глупая я. Но я ничего не могла с собой поделать.

С тех пор я следила за его карьерой, за тем, как всходила его звезда, как росла известность, и я… гордилась. Мне хотелось задать столько вопросов о том, почему он исчез не попрощавшись, но я не стану отрицать: каждый раз, читая статью о нем, внутри я ощущала гордость. Конечно, когда он вел себя как «плохой парень», за свои выходки он попадал еще и на страницы таблоидов. За ним закрепилась определенная репутация – медиа она восхищала, а женщины находили ее соблазнительной. Я спрашивала себя, сколько в этом образе было настоящего Каллена, а сколько – медийной манипуляции, но его поведение в баре La Vueответило на мой вопрос. Он был именно тем Калленом из таблоидов – он пил, кутил и… целовал глупеньких девушек на патио просто потому, что мог. Потому что я – они– сами шли к нему в руки.

И с чего бы мне теперь ходить с разбитым сердцем? Он ничего не был мне должен. Я знала его совсем недолго, когда-то давно, когда мы еще были детьми. И да, он вырос в тщеславного бабника – в безумно успешного, страшно талантливого и тщеславного бабника. Что ж, тем лучше для него. И мне еще повезло, что в ту ночь он ушел с той блондинкой. То, что он оказался способен бросить свою спутницу, чтобы уйти сосаться с незнакомкой, на поиск которой у него ушло всего три минуты, – о, все поведало мне о нынешнем Каллене Хейсе больше, чем я хотела бы знать.