Книга Важнее слов, страница 80 – Миа Шеридан

— Замок, в котором я снял номер, в получасе езды отсюда. Мы помчимся туда на всех парах, и ты сможешь принять ванну в большом и горячем джакузи – я позаботился о том, чтобы в нашем номере такое было.

Джесси аж застонала от удовольствия.

— Они вообще впустят нас в отель, увидев, как мы выглядим?

— Уверен, деньги решат вопрос.

Я обошел машину и сказал Джесси отступить в сторону, после чего открыл и ее дверь тоже. Вода полилась и с этой стороны. Я вытер воду с ее сиденья так тщательно, как только мог, и жестом моей заляпанной грязью руки пригласил ее сесть внутрь.

— Карета подана, миледи.

Джесси громко засмеялась, сделала реверанс и элегантно села внутрь. Ее кресло издало пищащие звуки.

Я тоже забрался внутрь и настроил кондиционер так, чтобы нас обдавало теплом. Я посмотрел на Джесси: ее мокрые волосы все в грязи прилипли к голове, а зубы на фоне заляпанной грязью кожи казались ослепительно, белоснежными. Она выглядела, прямо-таки скажем, не очень. Но почему тогда мне так безумно хотелось ее поцеловать?

Я затряс головой и усмехнулся про себя. Мы выехали со стоянки и направились к главной трассе. Я был рад, что заранее оплатил еду, тур и дегустацию. И все же я не мог скрыть своего разочарования – нам не дали закончить обед, и теперь я был голоден. Вся моя одежда промокла насквозь и тем не менее была вся твердая от грязи. Да уж, таким грязным я не чувствовал себя еще никогда. Я был уверен, что следующие два года убью на то, чтобы выскрести всю эту грязь из волос.

Стоило нам проехать где-то пять миль, как мы наткнулись на полицейское ограждение, перед которым стояли несколько жандармов. Сигнальные огни на их машинах были зажжены, отчего синие огни медленно кружились в тусклом полуденном свете, среди тьмы, которую навели собравшиеся у нас над головой облака. Я остановил машину, открыл окно и высунулся из него. Жандарм, стоявший около своей машины, вдруг сделался очень удивленным, увидев меня, и я понял, что, должно быть, выглядел примерно так же, как и Джесси, – ужасно. Полицейский подошел ближе, заглянул внутрь машины и увидел Джесси, отчего его глаза расширились еще больше.

Жандарм сказал что-то на французском, и Джесси засмеялась, ответив ему на беглом французском и положив свою ладонь мне на руку, отчего жандарм засмеялся в ответ. Он указал на ограждение и снова что-то сказал, а Джесси ответила, кивая. Они поговорили так еще минуту, а потом жандарм начал отходить от машины, взмахами руки показывая, где мне следует развернуться.

— Из-за дождя впереди по дороге сошла сель, – объяснила Джесси. – Он сказал, что они должны расчистить ее завтра к полудню.

— Завтра к полудню?! – воскликнул я, наклонился вперед и несколько раз ударился головой о руль от раздражения. – Кажется, это путешествие не особенно задалось, а?

Джесси улыбнулась, нежно и мягко, и в ее обведенных грязью глазах что-то загорелось.

— Оу, я бы не спешила с выводами. Жандарм сказал, что в получасе езды в этом направлении есть городок с таверной, в которой еще должны быть номера.

— Таверна? – спросил я, вздыхая. – Звучит… чудаковато…

— Ну, нам больше ничего не остается, правда? – улыбнулась Джесси.

Да уж, больше ничего не остается. Несмотря на приподнятый тон Джесси, я чувствовал себя, будто проиграл в какой-то игре, будто эта гроза была знаком того, что я мог строить какие угодно планы – и из кожи вон лезть, чтобы сделать Джесси счастливой, чтобы вырваться из своего мира к ней, – и все равно что-то пойдет не так, и мне напомнят, что я всего этого недостоин. Попросту недостоин.