Книга Без права на слабость, страница 14 – Hay Grig

Я поставила чашку кофе на стол и уже собиралась открыть документы, когда услышала знакомый голос:

— Высоцкая, ты вообще спишь?

Я подняла голову.

В дверях стоял Глеб.

Как всегда безупречный.

Как всегда хмурый.

Как всегда опасно наблюдательный.

После того вечера, когда он узнал о моей беременности, мы почти не разговаривали.

Точнее, он старательно держал дистанцию.

Будто между нами появилась невидимая стена.

— Сплю.

Он скептически поднял бровь.

— Врёшь.

— Откуда такая уверенность?

— У людей, которые спят, нет таких кругов под глазами.

Я невольно улыбнулась.

— Очень приятно начинать утро с комплиментов.

На мгновение уголок его губ дрогнул.

Почти улыбка.

Почти.

Но исчезла так быстро, что я даже не была уверена, что действительно её увидела.

Конец января всегда казался мне самым честным временем года.

Новогодние огни уже погасли. Праздничная суета закончилась. Люди вернулись к своим привычным жизням, а город сбросил с себя яркую мишуру и снова стал таким, каким был на самом деле.

Снежинки медленно кружились в свете фонарей, оседали на крышах автомобилей, на ветках деревьев, на подоконниках домов. Снежинки медленно кружились в свете фонарей, оседали на крышах автомобилей, на ветках деревьев, на подоконниках домов.

Я стояла возле окна с чашкой горячего чая и смотрела, как город постепенно погружается в зимнюю сказку.

Наверное, именно зимой одиночество ощущается особенно остро.

Летом его можно спрятать среди людей, солнечного света и суеты.

Осенью заглушить дождями.

А зимой...

Зимой оно садится рядом с тобой у окна и молча смотрит на падающий снег.

Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как я покинула родной город.

Иногда мне казалось, что это случилось не со мной.

Словно я читала историю какой-то другой девушки.

Девушки, которую предали.

От которой отказался отец.

Которую оставил любимый мужчина.

Девушки, оставшейся на улице беременной и совершенно одной.

Но потом я опускала взгляд на округлившийся живот и понимала — всё это было реальностью.

Моей реальностью.

И всё же жизнь продолжалась.

Медленно.

Неуверенно.

Но продолжалась.

За последние два месяца мне доверили два самостоятельных дела.

Всего два.

Для опытных адвокатов это были сущие пустяки.

Но для меня каждый процесс становился маленькой войной.

Каждый документ проверялся десятки раз.

Каждое выступление я прокручивала в голове до поздней ночи.

Каждую ошибку переживала так, будто от неё зависела судьба мира.

И оба дела я выиграла.

Когда судья озвучил решение по второму процессу, я ещё долго сидела в машине и просто улыбалась.

Без причины.

Без зрителей.

Без необходимости кому-то что-то доказывать.

Впервые за долгое время я почувствовала настоящую гордость за себя.

Не потому что была чьей-то дочерью.

Не потому что кто-то помог.

Не потому что кто-то поверил.

А потому что справилась сама.

Я.

Мила Высоцкая.

Девушка, которую когда-то считали слишком мягкой, слишком эмоциональной и слишком наивной.

Наверное, именно тогда я впервые поняла, что начинаю становиться сильнее.

Не счастливее.

Нет.

До счастья было ещё очень далеко.

Но сильнее — точно.

Иногда боль не исчезает.

Она просто перестаёт тебя ломать.

Поздним вечером телефон завибрировал.

На экране появилось имя Вики.

Я улыбнулась раньше, чем ответила.