Книга Без права на слабость, страница 22 – Hay Grig

И никогда не пропускал его дни рождения.

Иногда я замечала, как сын смотрит на него.

С тем самым восхищением, с которым мальчики смотрят на своих отцов.

И каждый раз внутри становилось немного больно.

Потому что настоящий отец Артёма даже не подозревал о его существовании.

Впрочем, это была уже не та боль, что раньше.

Скорее грусть.

Тихая.

Почти смирившаяся.

А через несколько дней произошло событие, которого я совершенно не ожидала.

В дверь постучала баба Клава.

Моя любимая соседка.

Женщина, которая когда-то помогла мне добраться до роддома и первой взяла на руки новорождённого Артёма.

Она стояла на пороге с натянутой улыбкой.

Но её глаза были грустными.

— Милочка, я пришла попрощаться.

Сердце почему-то сразу сжалось.

— Что случилось?

— Дочка забирает меня к себе.

Я молчала.

Не потому что не понимала.

Просто не хотела понимать.

— Дом продаём.

Слова прозвучали неожиданно тяжело.

Слишком тяжело.

За эти годы баба Клава стала для нас родным человеком.

Она пекла Артёму пирожки.

Ругала меня за поздние ужины.

Приходила пить чай по вечерам.

И всегда каким-то чудом чувствовала, когда мне особенно плохо.

— Значит, уезжаете...

— Старость, Милочка, такая штука. Когда-нибудь приходится соглашаться, что дети начинают заботиться о тебе так же, как ты когда-то заботился о них.

Я крепко обняла её.

Впервые за много лет мне захотелось плакать.

— Спасибо вам.

— За что?

— За всё.

Она погладила меня по волосам.

Совсем как мама.

— Нет, девочка моя. Это тебе спасибо. Ты снова научила меня верить, что после любой беды жизнь продолжается.

В день отъезда Артём плакал.

По-настоящему.

Горько.

Он обнимал бабу Клаву за шею и не хотел отпускать.

— Ты же вернёшься?

— Конечно вернусь, мой хороший.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Когда машина скрылась за поворотом, возле дома стало непривычно тихо.

Будто закончилась целая эпоха.

Я стояла рядом с сыном и смотрела на пустой соседний дом.

На окна, в которых больше не будет гореть вечерний свет.

На крыльцо, где нас всегда ждали пироги и тёплые разговоры.

И почему-то впервые за долгое время подумала о том, как быстро летит жизнь.

Мы теряем людей.

Расстаёмся.

Прощаемся.

Учимся жить дальше.

Но именно эти люди навсегда остаются частью нас.

Я крепче сжала ладонь сына.

Он поднял голову и посмотрел на меня.

— Мам?

— Да, родной?

— Поехали домой.

Я улыбнулась.

— Поехали.

И мы пошли вперёд.

Не оглядываясь назад.

— Я возьму это дело, — упрямо повторила я, уже в который раз пытаясь добиться своего.

Глеб тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. В его взгляде не было раздражения, только тревога, которую он даже не пытался скрывать.

— Нет, Мила. Я не позволю тебе ввязываться в это. Эти люди слишком опасны. Подумай не только о себе, но и об Артёме. Некоторые дела не стоят того риска, которому ты готова себя подвергнуть.

Я скрестила руки на груди и внимательно посмотрела на него.

— Глеб, я умею просчитывать последствия своих действий. Кроме того, я прекрасно знаю, что за моей спиной стоишь ты. Если ситуация выйдет из-под контроля, ты меня защитишь и не позволишь случиться чему-то плохому.

Несколько секунд он молчал, а затем медленно кивнул.

— Я всегда буду рядом, Мила. Что бы ни произошло, на чьей бы стороне ни оказался весь мир, я останусь на твоей стороне. Ты ведь это знаешь.