Книга Босс не по плану, страница 34 – Майя Нур

Долгая пауза.

— Я думал об этом, — говорит он.

— И?

— И не хочу, чтобы это заканчивалось со сроком командировки.

— Но?

— Но я не умею делать это быстро, — говорит он. — Я умею медленно. И я не уверен, что это... — Он останавливается. Подбирает слово. — Достаточно.

Я смотрю на него.

Максим Северов сидит напротив меня за маленьким столиком на Патриарших и говорит что не умеет быстро. Что боится, что этого мало. Что не уверен. Человек, который всегда уверен, всегда знает, всегда — говорит «не уверен».

— Максим, — говорю я.

— Да?

— Я бухгалтер, — говорю я. — Я умею ждать годового отчёта. Я умею работать с неполными данными и уточнять по ходу. Я умею — медленно.

Он смотрит на меня.

— И вас не пугает — не знать заранее как получится?

— Пугает, — говорю я честно. — Но я реалист. Реалист идёт вперёд.

— Зонт в руке.

— На этот раз, — говорю я, — я оставила зонт дома.

Он смотрит на меня долго.

И улыбается — по-настоящему, открыто, без остановки — той улыбкой, которую я видела один раз на фотографии и один раз вчера вечером, мельком. Но сейчас она дольше. Сейчас она остаётся.

— Хорошо, — говорит он.

— Хорошо, — говорю я.

Мы берём меню.

Заказываем.

За окном — Патриаршие пруды, майский вечер, огни в воде.

И я думаю, что «не как коллеги» — это началось, и «медленно» — это не страшно, и шесть дней — это просто число в календаре, а не приговор.

Реалист идёт вперёд.

Иногда — без зонта.

Иногда — именно это и нужно.

В понедельник я возвращаюсь в бухгалтерию.

Это было известно с самого начала. Это был план. Месяц — и обратно. Всё правильно, всё по договорённости, никаких сюрпризов.

Я стою у лифта на первом этаже, смотрю на кнопки и думаю: раньше я нажимала «22». Сейчас нажимаю «4».

Четыре.

Это восемнадцать этажей вниз.

Лифт едет. Останавливается. Двери открываются.

Четвёртый этаж встречает меня запахом принтера, звуком телефонных звонков и голосом Маринки из бухгалтерии, которая говорит кому-то «нет, это не наша ошибка, это ваша ошибка, и я могу объяснить почему».

Всё как обычно.

Всё точно как обычно.

Я вхожу.

Пуговкин встречает меня с видом человека, которому вернули что-то ценное.

— Верочка! — говорит он. — Наконец-то! Тут без тебя такое было…

— Что было?

— Квартальный отчёт. Маринка три страницы перепутала — не нарочно, просто устала. Я сам не заметил. Налоговая прислала уточнение.

— Исправили?

— Исправили, но нервно. — Он смотрит на меня. — Как там наверху?

— Работа, — говорю я.

— Северов не обидел?

— Нет.

— Хорошо. — Пуговкин кивает с видом человека, который сделал доброе дело, отправив меня наверх, и теперь готов принять благодарность. — Садись, у нас накопилось.

Я сажусь за свой стол.

Мой стол — тот же, на том же месте, с той же кактусной мышкой, которую мне подарила Маринка три года назад на день рождения. На столе — стопка папок. Накопилось.

Я открываю верхнюю папку.

Смотрю в цифры.

Цифры те же, что всегда — чёткие, честные, не притворяющиеся. Я умею с ними работать. Я всегда умела.

Просто раньше, когда я работала с цифрами, за стеклянной перегородкой кто-то тоже работал. И это создавало какой-то фон — тихий, ровный. Почти как дыхание рядом.

Сейчас фона нет.

Есть Маринка, которая объясняет кому-то про ошибку. Есть принтер. Есть Пуговкин, который листает что-то с озабоченным видом.