Книга Босс не по плану, страница 39 – Майя Нур

Может быть, они правы.

Может быть, это действительно свидание.

В рабочей столовой. С тётей Людой. С борщом.

Это — если честно — звучит лучше, чем любой ресторан на Патриарших.

Ну, почти.

Среда.

Я прихожу на работу и первые четыре часа работаю с такой интенсивностью, что Маринка смотрит на меня с уважением.

— Ты сегодня как машина, — говорит она.

— Проверка на следующей неделе, — говорю я.

— А, — говорит Маринка. — Понятно.

В час дня я встаю, беру сумку, говорю Пуговкину «обед» и иду к лифту.

В столовой — обычный обеденный поток. Очередь, подносы, запах борща — настоящего, не кафешного. Тётя Люда за стойкой, в своём обычном виде — строгая, внимательная, знающая всех.

Я встаю в очередь.

Смотрю на вход.

Северов входит в час ноль три.

Он в рабочем — без пальто, в тёмном пиджаке. Смотрит по сторонам, находит меня взглядом. Идёт.

— Привет, — говорю я.

— Привет.

Встаём рядом в очереди.

— Опоздал на три минуты, — говорю я.

— Звонок, — говорит он.

— Берлин?

— Архипов.

— Хуже…

Что-то в уголке рта — уже привычное, родное.

— Хуже, — соглашается он.

Мы двигаемся к стойке. Тётя Люда смотрит на нас — на меня, потом на него. Потом снова на него. Потом — широко, по-настоящему:

— Максим Андреевич! — говорит она. — Сколько лет!

— Здравствуйте, Людмила Ивановна, — говорит он. И в его голосе — что-то, чего я не слышала раньше. Что-то тёплое, без рабочей оболочки.

— Борщ, — говорит тётя Люда. — Сейчас налью. Похудел ты.

— Всё нормально.

— «Нормально», — передразнивает она беззлобно, накладывая. — Вот будешь приходить теперь чаще — будет лучше чем нормально.

Она ставит перед ним тарелку — явно полнее, чем обычная порция. Потом смотрит на меня.

— И тебе?

— Пожалуйста.

Мы берём подносы. Находим столик — тот же, у окна, где я всегда сижу.

Садимся.

Едим.

Это — странно уютно. Не ресторан, не галерея. Пластиковые подносы, пластиковые стулья, тётя Люда в отдалении, которая периодически смотрит в нашу сторону с видом человека, который доволен происходящим.

— Она вас помнит, — говорю я.

— Тётя Люда всех помнит.

— Говорит, вы похудели.

— Она это говорит всем.

— Говорит, надо приходить чаще.

— Говорит, — соглашается он.

— Придёте?

Он смотрит на меня.

— Зависит от расписания.

— От расписания, — повторяю я.

— И от компании.

Я смотрю в борщ.

Потом на него.

— Компания, — говорю я, — планирует бывать здесь в час. Ориентировочно.

— Ориентировочно, — говорит он.

— Приблизительно.

— Понятно.

— Это не точное расписание.

— Нет, — соглашается он. — Но достаточно точное.

Мы едим.

За окном — майская Москва. Тётя Люда гремит половником. Кто-то за соседним столом громко рассказывает про отпуск в Сочи.

Обычная рабочая столовая.

Обычный обед.

— Как Полина? — спрашиваю я.

— Собирает вещи. — Пауза. — Она права насчёт Лондона. Ей там лучше будет.

— Вы так думаете или она говорит?

— Оба, — говорит он. — Мы, в общем-то, давно всё знали. Просто не говорили вслух.

— Теперь сказали?

— Теперь сказали.

Он смотрит в тарелку.

— Это правильно, — говорит он тихо. — Называть вещи своими именами. Раньше. Не ждать пока само рассосётся.

Я смотрю на него.

— Это вы про Полину?

— Про Полину тоже.

«Тоже» — значит, не только. Я слышу «не только» так же отчётливо, как если бы он сказал вслух.

— Максим.

— Да?

— У меня проверка на следующей неделе. Налоговая. Я буду задерживаться, возможно, борщ по средам не получится.