Книга Босс не по плану, страница 59 – Майя Нур

Ставит контейнер на стол. Смотрит на него.

— Ты сама варила?

— Да.

— Борщ умеешь?

— Мама научила.

Он открывает контейнер. Смотрит. Потом берёт ложку.

Мы сидим на кухне — он ест, я молчу. Не спрашиваю. Не лезу. Просто сижу.

За окном — июньский полдень. Солнце сквозь шторы.

Он доедает. Кладёт ложку.

— Хороший борщ, — говорит он.

— Спасибо.

Тишина.

— Максим, — говорю я. — Ты не обязан объяснять. Правда. Если нужно ещё время — скажи, я уйду.

Он смотрит на стол.

— Отец умер, — говорит он.

Я молчу.

— В среду. Утром позвонили из Петербурга. — Пауза. — Мы не общались последние несколько лет. Я думал что мне будет всё равно. — Он останавливается. — Оказалось не всё равно.

Я сижу.

Не говорю «мне жаль» — это правильные слова, но не сейчас. Не говорю ничего — просто сижу рядом и слушаю.

— Я поехал в Петербург в четверг, — говорит он. — Вернулся вчера вечером. — Пауза. — Там никого особенно не было. Мы не были близки. Но — отец.

— Да, — говорю я тихо.

— Я ходил по квартире. Его квартире. — Он смотрит в стол. — Там ничего не изменилось. Те же обои. Тот же стол. Балкон — тот самый. Пустой.

Анютины глазки.

Пустой балкон.

Я сижу и думаю о мальчике в Петербурге который смотрел на пустой балкон после того как мать уехала. И теперь снова стоит у того же балкона.

— Максим.

— Да?

— Ты закрылся не от меня.

Долгая пауза.

— Нет, — говорит он. — Не от тебя.

— Хорошо.

— Я не умею, — говорит он, — когда что-то большое — не уходить внутрь. Это рефлекс. — Пауза. — Я помню что говорил — постучи. Но я не думал что скажу «не сейчас».

— Это нормально, — говорю я. — «Не сейчас» — это не «не ты». Это «дай мне минуту».

Он смотрит на меня.

— Ты не обиделась.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты предупредил, — говорю я. — Заранее. И потому что «не сейчас» — это честно. Хуже когда молчат и притворяются что всё хорошо.

Он смотрит на меня долго.

— Вера.

— Да?

— Ты привезла борщ.

— Привезла.

— Со стикером.

— Со стикером.

— Про тётю Люду.

— Ну да.

Что-то в его лице — то размягчённое, что я заметила у двери. Оно не уходит.

— Это, — говорит он тихо, — было правильно.

— Ты поел, — говорю я. — Значит правильно.

Он смотрит на меня.

Потом делает то, чего я не ждала — просто встаёт, обходит стол, садится рядом. Не напротив — рядом. И берёт мою руку.

Просто держит.

Мы сидим на его кухне, в июньский полдень, с пустым контейнером на столе и анютиными глазками на подоконнике.

Молчим.

Хорошим молчанием — нашим, тем самым.

— Расскажи мне про него, — говорю я наконец. — Если хочешь.

Долгая пауза.

— Он умел делать руками, — говорит Максим. — Всё — полки, мебель, однажды целую лодку в гараже. Я смотрел. Он не объяснял — просто делал, я смотрел. — Пауза. — Это было хорошее, когда было хорошее.

— Ты умеешь что-нибудь делать руками?

— Нет, — говорит он. — Я смотрел, но не учился. Жалею теперь.

— Научишься, — говорю я.

— Поздно.

— Никогда не поздно делать полки, — говорю я.

Он смотрит на меня.

И впервые за эти дни — в уголке рта что-то происходит. Совсем маленькое. Едва.

— Полки, — повторяет он.

— Начни с простого.

— Ты разбираешься в полках?

— Нет, — говорю я. — Но я разбираюсь в том что никогда не поздно начать.

Он смотрит на меня.

— Откуда?

— Мне тридцать один год, — говорю я. — И я только что сменила работу, завела отношения с человеком которого поначалу хотела назад на парковку, и научилась говорить «да» без объяснений. — Пауза. — Поздновато по некоторым меркам.