Книга Босс не по плану, страница 64 – Майя Нур

Достаю телефон. Пишу Кате: «Мы были в Петербурге. Я сказала ему».

Катя отвечает через минуту:

«И?»

«И он тоже».

Долгая пауза. Потом — не слова. Картинка: маленький нарисованный лисёнок обнимает что-то невидимое. Её рисунок, из книги про лисёнка который боится темноты.

Я смотрю на лисёнка.

Улыбаюсь.

Максим рядом — спит, дышит ровно, с книгой про строительство в сумке и землёй под ногтями которую не до конца отмыл.

Поезд идёт.

Москва впереди.

И я думаю — без «наверное», просто думаю — что реалист идёт вперёд. Иногда с зонтом. Иногда нет. А иногда — в Петербург, с борщом в контейнере, к человеку который не умел оставлять балкон незасаженным.

Теперь умеет.

Мы оба учимся.

Это и есть — наш план.

Не по плану.

Лучше плана.

Июль начинается с жары.

Москва в июле — это особый вид испытания: асфальт плавится, метро дышит горячим, люди ходят с видом людей которые выжили назло. Я хожу с таким же видом и думаю что Петербург в июне был правильным решением — там было прохладно и хорошо.

Здесь хорошо тоже. Просто жарко.

В «Меридиане» — кондиционер, хорошая команда и первый квартал который я веду уже сама. Лазарев смотрит на мои сводки с тем выражением, с которым Нина Георгиевна смотрела на реестр: «хорошая структура». Это, как я уже знаю, высшая похвала в определённых кругах.

Я справляюсь.

Страшно иногда. Но справляюсь.

Мы с Максимом видимся часто — не каждый день, жизнь не позволяет, но часто. Среды у тёти Люды — теперь уже не в его столовой, он приезжает в мою, на Садовое, здесь тоже есть борщ хотя тётя Люда была бы недовольна качеством.

По выходным — по-разному. Иногда он, иногда я, иногда просто вместе куда-то. Никаких правил, никакого расписания. Просто — когда хочется, оба.

Хочется часто.

Анютины глазки на его подоконнике живут. Я проверяю при каждом визите.

— Полил? — говорю я.

— Полил, — говорит он.

— Когда последний раз?

— Вчера.

— Рано, — говорю я. — Раз в три дня.

— Я знаю раз в три дня.

— Тогда зачем вчера?

— Показалось что земля сухая.

Я смотрю на землю в горшке. Земля нормальная.

— Максим.

— Что?

— Ты их перепольёшь.

— Я не переполью.

— Ты тревожный цветовод.

Он смотрит на меня.

— Я не тревожный.

— Поливаешь через день потому что «показалось».

— Это предусмотрительность.

— Это тревожность.

Что-то в уголке рта.

— Хорошо, — говорит он. — Раз в три дня.

— Раз в три дня, — подтверждаю я.

Анютины глазки живут. Цветут даже — мелкие фиолетовые цветки, нелепые и яркие.

В середине июля Максим звонит днём — в рабочее время, что бывает когда что-то нужно сказать быстро.

— Вера.

— Да?

— Квартира в Петербурге. Я решил не продавать пока.

Я сижу за своим столом в «Меридиане» и думаю.

— Почему?

— Не знаю ещё что с ней делать. — Пауза. — Там нужен ремонт. Небольшой. И — я хочу забрать книги.

— Книги из его комнаты?

— И свои тоже. Там остались мои с детства. Я не забирал.

— Поедем?

Пауза.

— Ты снова?

— Я снова, — говорю я. — Скажи когда.

— В следующие выходные, — говорит он. — Если можешь.

— Могу.

— Хорошо.

— Хорошо.

Он молчит секунду.

— Вера.

— Да?

— Спасибо.

— Максим.

— Что?

— Я уже говорила — не благодари. Я хочу.

— Знаю, — говорит он. — Всё равно спасибо.

Я улыбаюсь в телефон.

— Пожалуйста, — говорю я.

В Петербурге второй раз — легче.