Книга Я (не) буду твоей, страница 31 – Алиса Браун

Его глаза горели недобрым, темным огнем. Марк резко подался вперед, вторгаясь в мое личное пространство и буквально вжимая меня в холодную дверцу автомобиля. Бежать было некуда.

— Передо мной строишь оскорбленную недотрогу, а ему чуть прямо в коридоре не отдалась, — прошипел он мне в самые губы, и в его низком голосе вибрировала чистая, злая ярость. — Что это за двуличие, Катюша? Не такая уж ты и принципиальная, оказывается.

Мои милые читательницы!❤️

Если вам нравится книга, пожалуйста, поддержите ее лайком (звездочкой) и комментарием!

А так же, не забывайте подписываться на автора, чтобы быть в курсе всех новостей) Ваша поддержка очень важна для меня и вдохновляет писать быстрее❤️

Марк

Я навис над ней, вжимая её в прохладную кожу сиденья, и чувствовал, как внутри меня всё горит от бешеной, неконтролируемой ярости.

Мои слова хлестнули её наотмашь. Я видел, как расширились её глаза. Катя дернулась назад, пытаясь слиться с дверцей, стать невидимой. Она дрожала. Мелкой, частой дрожью, которую не мог скрыть даже плотный шелк этого чертова платья.

Она выглядела в нем дьявольски соблазнительно. Двигалась, как дикая кошка. Я едва держал себя в руках в ресторане. Её запах не давал мне сосредоточиться на цифрах. Член стоял колом все переговоры.

Но сейчас она смотрела на меня со страхом.

То, как этот макаронник Франческо открыто пялился на неё и распускал руки, выводило меня из себя. Урод. Нужно было сломать ему руку к чертям собачьим прямо за столом, чтобы больше не смел даже дышать в сторону моей девочки.

Но еще сильнее меня взбесило то, что она промолчала. На каждый мой безобидный комплимент она изгибается, огрызается и шипит. А этому ублюдку и слова не сказала. Сидела и терпела, изображая идеальную декорацию.

— Какого черта вы несете?! — вдруг взорвалась она.

Её голос сорвался, но в нем не было ни капли покорности.

— Это он ко мне приставал! — возмутилась Катя, и в её глазах блеснули злые, отчаянные слезы. — Лез своими мерзкими руками под столом, зажал в коридоре! А я... я просто не хотела срывать вам эту гребаную сделку! Поэтому и терпела!

Она тяжело дышала. Грудь прерывисто вздымалась, притягивая мой взгляд, но Лебедева уже не могла остановиться. Плотину прорвало.

— Что вы вообще о себе возомнили, Марк Васильевич? — она выплюнула моё имя с такой едкой горечью, словно это было ругательство. — Да, спасибо вам за помощь с этим Франческо, но я не ваша вещь! Я вам не принадлежу! И вас вообще не должно волновать, кому и где я строю глазки!

Её дерзкие слова резанули по натянутым нервам тупым ножом. Внутри всё зарычало. Я хотел заткнуть её. Жестко накрыть эти упрямые, дрожащие губы своими и доказать, кому именно она теперь принадлежит.

Я хотел распробовать её вкус, стереть с неё даже призрачные следы чужого внимания. Меня буквально вело от запаха её кожи, смешанного с чистым адреналином.

Я сжал кулаки так, что ногти до боли впились в ладони.

Спокойно, Вольский.

Она сидела передо мной — взъерошенная, злая, но напуганная до смерти. Я видел, как она вцепилась побелевшими пальцами в сумочку. Катя была на грани нервного срыва. Этот вечер выжал из нее все соки, а я, вместо того чтобы дать ей выдохнуть, добил её своей агрессией.

Мне жизненно необходимо было выплеснуть адреналин, иначе я прямо сейчас сорвусь и натворю то, о чем мы оба потом пожалеем. И ей тоже нужно было разрядиться, пока этот стресс не сожрал её изнутри.