Книга Я (не) буду твоей, страница 32 – Алиса Браун

Я медленно, жестко контролируя каждое свое движение, отстранился от неё и откинулся на спинку сиденья.

— На базу, — коротко бросил я водителю, полностью проигнорировав бунт Лебедевой.

Машина тут же сорвалась с места.

Катя отвернулась к окну, обхватив себя за плечи. Она до крови кусала губы, сдерживая рвущиеся наружу слезы. В салоне повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая лишь мерным шуршанием шин.

Мы ехали молча минут двадцать. Я смотрел на её напряженный профиль, пока внедорожник не свернул в глухую промзону на окраине города и не затормозил.

— Приехали. Выходи, — скомандовал я.

Я обошел машину и распахнул дверцу с её стороны. Катя бросила затравленный взгляд на улицу, и я физически ощутил, как остатки её показной смелости испарились, уступив место неподдельному ужасу.

Мы припарковались на пустом, плохо освещенном пустыре. Перед нами возвышалось безликое бетонное здание, похожее на заброшенный ангар или глухую коробку склада. Ни вывесок, ни окон. Только тяжелая железная дверь и тусклый, мигающий фонарь над ней. Со стороны это выглядело как идеальное место из криминальных сводок.

Катя вжалась в кожаное сиденье, с диким ужасом глядя на этот бетонный склеп. Она вся подобралась, сжала кулаки, словно реально готовилась драться и кусаться, защищая свою жизнь.

И чего она ведет себя так, будто я привез её в лес закапывать? Хотя, вынужден признать, со стороны всё выглядело весьма двусмысленно: наорал, запер в машине и притащил в глухую промзону. Глупая девчонка. Напридумывала себе невесть чего.

Я невольно ухмыльнулся, чувствуя, как злость сменяется мрачным азартом. Как же меня заводила эта гордость. Я ведь вскрыл о ней всю правду. Про её бешеные долги, про работу на износ, про больного отца. Ни одной интересной тайны или скандального богатого бывшего. Идеальная, принципиальная пай-девочка.

И как такая жгучая красотка умудрялась прятаться от мира до сих пор? Охотничий инстинкт захватил меня с головой. Я обожал ломать упрямых.

Я наклонился к открытой дверце, перекрывая ей пути к отступлению, и протянул руку.

— Выдыхай, Лебедева. Не обижу я тебя, — хмыкнул я, глядя прямо в её огромные, перепуганные глаза. — Пошли.

Марк

Катя медленно, с грацией испуганной кошки, вышла из машины. Несмотря на то, что я держал ее под руку, она всё еще старалась сохранить между нами дистанцию. Вопросов не задавала, но осматривалась вокруг своими огромными, настороженными глазами.

Меня вело от запаха ее кожи, от случайных прикосновений, от одного ее присутствия рядом. Эта девчонка сводила меня с ума. Я постоянно срывался на нее именно из-за этого жгучего, неконтролируемого желания. Меня порядком клинило, когда она была поблизости.

Мы быстро дошли до здания. Я провернул ключ в замке тяжелой металлической двери и пропустил Катю внутрь. Она на секунду запнулась у порога, но всё же шагнула в кромешную темноту помещения.

Шелк платья струился по ее фигуре, подчеркивая каждый изгиб. Я шел следом и, как загипнотизированный, не мог оторвать взгляд от плавных движений ее бедер. Эта чертовка была невероятно соблазнительной. Я хотел ее каждую чертову секунду. Впервые меня кто-то зацепил настолько, что я даже физически не мог переключиться на других женщин.

И она была не просто красивой, но и дьявольски умной. Этого я точно не ожидал, когда впервые помог ей с туфлей на улице. Думал сначала, что это просто симпатичная мордашка из АХО. Лучше бы так и было. С умными всегда сложнее.