Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 129 – Евсения Медведева

— Спускайся в машину, Никит, я скоро…

Я вошёл в палату и тут же напоролся на перепуганные глаза Кристины. Она укрылась простыней, прижавшись к Соне всем телом.

— Это ОН…?

— Если хочешь, я его верну…

*Кристина*

Савин прогнал его…

Естественно! В его глазах не паника, нет… Там судорожная мысль об усилении мер безопасности, он уже мысленно уволил охрану, отчитал медперсонал, а Румянцев в его воображении лежит и хрипит, захлёбываясь своей кровью.

Будь его воля, он бы всех выгнал, поместил меня под стеклянный купол, чтобы даже самому невольно не причинить вред.

Сначала это ощущение мне даже нравилось. Я ощущала себя любимой розой в коллекции принца, ради которой он готов отдать жизнь… Но когда это ощущение обрело материю, когда в голове так свеж звук выстрела, прозвучавший в спину Жени, романтический флёр рассыпается.

Какой смысл быть красивой розой, если её лепестков больше не будут касаться голубые глаза принца?

И вдруг сражение за свою жизнь сменило направление. Оно превратилось в упрямую бойню за наши жизни! За нашу свободу, за возможность просыпаться вместе и глупо улыбаться, рассматривая разбросанную по спальне одежду. Мы можем мечтать, планировать, путешествовать! Мы можем всё!

Он мне нужен даже больше, чем собственная жизнь.

Никогда не думала, что придется когда-нибудь признаться себе в подобном. Лет с девятнадцати из ценностей у меня была лишь собственная жизнь. Не машины, цацки и квартиры… Просто моя жизнь! Но теперь все иначе…

Савин обнял меня, не произнеся ни слова, и вышел из палаты, а его место вмиг занял Князев. Тот ногой дернул кресло и оборудовал себе пункт наблюдения у входа, чтобы никто не мог проскочить, не потревожив его сна. И Игорь правда уснул… То ли в силу усталости, то ли чтобы не отвечать на мои вопросы.

Они действительно братья. Надёжная опора и толстый канат страховки. Я улыбнулась, тайком мечтая получить такую же, хоть и не кровную, семью. Здесь могут и в морду дать, и мозги вправить, и высмеять, но в случае опасности они смыкаются в тугое кольцо, укрывая близких.

Женя вернулся лишь к вечеру. Игорь с облегчением вскочил, подхватил Софию и убежал, что-то бормоча про личную жизнь и какую-то бабуленьку, от которой получит втык за поздний ужин.

— Привет, — Савин долго молчал… Смотрел на меня, вальяжно припав к дверному косяку. Он устало содрал опостылевший галстук, стянул пиджак, отбрасывая его на кресло, расстегнул две пуговицы рубашки… Но подходить не спешил.

— П-привет, — я вдруг ощутила морозец, заструившийся по позвоночнику, сцепила пальцы, нервно осматривая Савина. В нём что-то изменилось… Но что?

Савин дернул плечами, спрятал руки в карманах брюк и оцепенел, лишь в глазах его вновь заплясали черти, и от этого ощущения по коже пронесся жар.

— Что… Что ОН хотел?

Этот вопрос зудел на кончике языка все это время, но задать его мне было некому. Князев бы скорее умер, чем открыл рот, София пожимала плечами, а медперсонал встревоженно отводил взгляд, очевидно, став свидетелями столкновения в коридоре.

— Принес веник роз и старый альбом, очевидно, рассчитывая на трогательное воссоединение с потерянной дочерью, — Савин достал сигарету, но покосившись на дверь, убрал. — Ты с ним увидишься, не переживай, я не зверь. Но для начала начни ходить и перестань бормотать по ночам…