Онлайн книга «Его воровка. Я украду твою любовь»
|
И тут Галина Дмитриевна обернулась, правильно понимая моё недоумение. — Чёрт… Жень, ты что, забыл сделать предложение? Сначала раструбил по всем журналам? — А я бы сделал предложение, матушка, если бы нас хоть на минуту оставили наедине! — Женя расхохотался, наслаждаясь нашими реакциями. Он веселился, как мальчишка. Хохотал во все горло, то и дело покачиваясь на пятках, а потом резко, как бросок острого клинка в мишень, он вынул из кармана руку, сомкнутую в кулак. Длинные красивые мужские пальцы медленно разомкнулись, являя кожаную коробочку со знакомым мне брендом. Я затаилась, не дыша. Воздух вспыхнул, легкие сжались, я даже не поняла, как передала миску с бульоном Галине Дмитриевне и оцепенела, следя за рукой Савина. Но и на этом он не остановился и вынул другую руку, где на ладони лежала ещё одна коробочка. — Савин… — Киса, ну ты же не думала, что даже это пройдет по плану? Он снова рассмеялся и решительно двинулся ко мне. Аккуратно присел на кровать, вынул из-под полотенца мою правую руку, ласково разжал пальцы и огладил безымянный… — Ты помнишь, как мы познакомились? — веселился Женя, пробегаясь по ладони, и тело тут же отозвалось табунами мурашек. — Замолчи, — зашептала я. — Кажется, я нравлюсь твоей маме… А правда все разрушит! — Наивная, — крякнула Галина Дмитриевна и величаво опустилась в кресло, быстро смахивая слезы. — Любая дамочка, покусившаяся на сердце моего сына — потенциальная врагиня. Но вы продолжайте… Жень, соберись, сделай матери приятное. Она улыбалась, все чаще припадая пальцами к щекам. — Ты… Ты сделал это специально? Чтобы весь город знал, чья я женщина? Чтобы никто не смел навредить? — осенило меня, когда я вскинула взгляд на Савина. — Ты никогда ничего не делаешь просто так. — Не делаю… Поэтому задержи эту мысль и потрудись не перебивать, — он нагнулся, уткнулся в меня лбом и перешел на шепот. — Однажды одна отважная девчонка пообещала мне стать идеальной женой. И в тот момент я подумал… А что я могу предложить в ответ? — Учитывая, что ты уже идеальный? — не удержалась я и тихо рассмеялась, ловя быстрое касание его губ. — Я не обещаю, но могу попытаться. Буду рядом, когда тебе будут нужны помощь и поддержка. Обещаю дать свободу… Не такую, где мужья с удовольствием наблюдают за женами, сующими в трусы качкам-стриптизерам деньги. Но достаточную, чтобы принимать самостоятельные решения, — Женя был открыт и абсолютно искренен… Да, он не знает, как сложится жизнь… Что уж говорить, что за последний месяц нас то и дело трясет, как на вершине пробудившегося вулкана. Но он должен знать лишь одно… И пока он это не скажет, я намерена молчать, заглушая рев и хрипы в саднящем горле. Придушила восторг, радость, счастье и гордость… — Что? — он вскинул бровь и растянул губы в хитрой улыбке «чеширского кота». — Кольца и обещания мало? Любви хочется? — Очень хочется, — я подалась вперед, закинула руки ему на плечи, впиваясь ноготками в затылок. — Давай, Савин, скажи это. Будь идеальным мужем идеальной жены! — Воровка, — прижался он, хороня еле слышный шепот в моих волосах. — Ты всё же обокрала меня… Я люблю тебя, Киса. И убуду любить, прока ты царапаешься, кусаешься и брыкаешься. Киса… Если раньше каждое упоминание этой клички вызывало аритмию и паническую атаку, то сейчас я привыкла. Савин будто назло всему миру заставил зазвучать это прозвище иначе. А после присоединились и его друзья. Так меня называл Князев, и даже Лютаев стал пропускать это прозвище. Вот только когда это произносил Петухов, я представляла драную уличную кошку без крова и семьи. Оно было оскорблением, напоминанием о том, что я сорняк, зависящий от его настроения. Захочет — польёт, захочет — вырвет с корнем, и никто обо мне не заплачет. |