Книга Его воровка. Я украду твою любовь, страница 137 – Евсения Медведева

Где он меня находил, там и доказывал, что любил с каждым днем все сильнее и сильнее.

Мой он мужчина. Мой!

До каждой морщинки, до тяжелого вздоха, до хриплого похрапывания ночью… Мой!

Искала я всю жизнь только его.

— Я люблю тебя, — накрутив себя своими же мыслями, не выдержала и обернулась, прошептав Жене на ухо это зудящее признание. Знала, что пока не скажу — дышать не смогу! Сердце будет лупить по ребрам, пока не произнесу эти три слова.

— Киса моя, — холод его взгляда расступился, он нагнулся, поцеловал. — И я тебя люблю.

— Ты люби меня, Савин, вот как можешь, так и люби! — продолжала шептать я, пряча лицо от взглядов друзей. По щекам почему-то слезы побежали, трясущиеся пальцы сжали край его пиджака и впились в ткань до скрипа. — Как умеешь, люби! Но на всю катушку…

— Киса, ты что, умирать собралась? С чего это я должен тебя любить на всю катушку? — он усмехнулся, чуть отвел голову, чтобы в глаза посмотреть. — Вообще-то у меня есть четкий план… Все расписано по минутам, а любовь растянута до конца жизни. Кстати, не смей меня кремировать.

— Савин! — охнула я и ударила его по плечу, а после расхохоталась.

Эта его непосредственность и пренебрежение к устоям иногда даже пугали. Вот мы говорим о любви, и вдруг он распоряжение дает предсмертное. И это напрягает… Но несильно. Обещал же быть рядом? Значит, выполнит.

— А я не шучу, — он накрыл мою руку своей ладонью, переплел наши пальцы, проскользил по ободу обручального кольца. — Никакой кремации! Не нарушай цикл жизни.

— Ты о чем?

— Кристин, ты что, «Короля Льва» не смотрела? — он широко улыбнулся и поиграл бровью, намекая, что теперь точно знает, чем заняться вечером. — Пока жив человек, он побеждает почти все, что движется, ну а после смерти становится кормом для…

— Стоп! — закричала Юлька, она подорвалась, прижимая ладонь к губам, и попыталась элегантно выскочить из-за большого круглого стола, за которым сидела наша шумная компания, но стулья, подобно карточному домику, начали падать на пол, создавая слишком много шума.

— Савин… — проскулил Лютаев и поднялся следом за женой. — Следи за языком.

— А что я? — Женя рассмеялся и лишь крепче меня обнял. — Ладно, потом тебе объясню всю цепочку.

— Не стоит… Я, конечно, не беременна, но слушать это не стану, — я заливалась хохотом, висла на будущем муже и дышала полной грудью. — Никит, может, помочь?

— Тут ничем не поможешь, — он скинул салфетку, щелкнул пальцами и попросил у официанта две бутылки минеральной воды. — Её тошнит от всего… За неделю четыре килограмма потеряла. Она же и так хрупкая!

— Тогда зачем мы пришли в ресторан? — Галина Дмитриевна цыкнула, забрала минералку из рук Лютаева и с гордым и знающим видом отправилась следом за Юлей. — Одно слово — мужчины!

Никита опустился на кресло, встревоженно следя за дверью туалета. Да на его лице был виден весь спектр страха. Он и правда изменился…. Сильно!

— Сонь, ну мне даже завидно, — прохрипел Князев. — Пора и наш санфаянс испытать силой токсикоза.

— Князев, ты слова-то такие откуда знаешь? — рассмеялась Соня, осматривая своего мужа.

— Вообще-то у меня жена доктор! — Игорь гордо вскинул палец вверх и улыбнулся. — А во-вторых, Лютаев даже на совещаниях читает книжки про отцовство и беременность.