Онлайн книга «Его воровка. Я украду твою любовь»
|
— Ты сам меня этому учил! — я захрипела, потому что воздуха почти не осталось. Он сдавил горло, будто в любой момент был готов переломить хребет. Я вскинула руки, упёрлась ему в грудь и, приложив всю свою силу, оттолкнула. — Хватит! Я что тебе — кукла для битья? — я задыхалась, к горлу подкатывали рвотные спазмы, вдохи давались с трудом, слизистая отекла. Из глаз брызнули слезы, я согнулась пополам и выскочила из этого укрытия, спускаясь по гладкой колонне на землю. — Что ты злишься? Ревнуешь? Так ты сам этого хотел… Я могу вернуться домой в любую минуту! — А нет у тебя больше дома, Киса, — Петухов нагнулся, схватил меня за волосы и поднял, упиваясь беззвучным скулежом боли. — Ни квартиры, ни машинок любимых. Я всё забрал… И не вздумай меня обмануть, я раздавлю тебя. А мне этого очень не хочется… Сухие мягкие губы опустились на мою шею, горячий язык заскользил по коже, оставляя тошнотворный след слюны. — Ты же моя любимая Киса. Столько пользы мне принесла, жаль будет с тобой расставаться… Кстати, задание усложняется. Ты мне принесешь не только мои документы, но и то, что поможет избавиться от этой троицы раз и навсегда. Кисуль, давай… Живее шевели лапками. — Петухов рассмеялся и вдруг оттолкнул меня, роняя на пыльный гравий, будто хотел указать место. — Надоели они мне. Вечно под ногами путаются. Не смотрела на него… Еле сдерживалась, чтобы не заорать, как же я его ненавижу! Руками шарила по шее, стирая вонь его касаний. Хотелось блевать от отвращения к самой себе. Тёрла кожу до жжения, до боли… — Вставай, Киса, — вдруг раздался тихий шепот. Не открывала глаза, сдерживала слезы. Мне не нужно было видеть, чтобы понять — Савин следил за мной. Всё видел… И моё унижение, и то, как на меня действует Петухов. Меня подняли, а после по шее потекла жидкость, ударяя в нос терпкими парами алкоголя. Савин растирал по моей шее коньяк, дезинфицируя место, ноющее открытой раной. — Мы его уничтожим… Я слово даю! Глава 15 *Савин* Киса тряслась, растирала предплечья ладонями, сминала ткань пиджака в попытке согреться. Но не холод это был, а тихая, похороненная в душе истерика. Она улыбалась, что-то отвечала, но делала это машинально, бездумно, как робот. Натренированный, вышколенный под чужие запросы робот. Меня не пугали женские слезы… Но меня пугает, когда женщина превращается в холодный камень. Вот что страшно… Стоял в кустах, как последняя мразь! Следил за тем, как Петухов подавлял её, наслаждаясь извращенным процессом. Он кайфовал от каждой секунды… Пара слов, жесткость касания шеи, грозный шепот, и бунтарка оказалась парализованной… Та, что так борзо пикировала любую мою фразу, теперь казалась крошечной мышкой, зажатой в огромном мужском кулаке. Это был акт психологического насилия. Ему достаточно было двух минут, чтобы заставить её подчиниться. И я бы простил Кристину, расскажи она ему про то, что попалась, про меня, про наш уговор и тот список. Простил бы! Потому что это не игра, это её жизнь, наполненная ужасом и предвкушением расправы. Она существует с четким пониманием, что рано или поздно Киса надоест своему хозяину, и вот тогда он избавится от неё… Приведет более молодую, наивную, жадную до жизни и денег. Но Кристина выдержала! Она с отчаянием смотрела ему в глаза, пыталась оттолкнуть, вырваться… И ни слова не сказала о своей ненависти и нашем плане уничтожить этого ублюдка. |