Книга КроШа. Книга вторая, страница 122 – Марина Кистяева

Поцеловал пузико Леры прямо через ткань легкого домашнего платья.

Лера тоже почувствовала шевеление одного из малышей. Боясь открыть глаза и спугнуть очарование, она затаилась, прислушиваясь к себе. Какое же это щемящее, нежное чувство. Первое шевеление. Бытует мнение, что мамочки, вынашивающие первенцев, зачастую путают шевеление малыша с теми же газами. Лера знала точно — это был один из малышей.

Когда же она почувствовала прикосновение губ Тимура, резко распахнула глаза.

Мужчина и молодая женщина сказали все друг другу без слов. Да и к чему они были в том момент — слова…

Такие нежные поцелуи все же вошли в привычку Тимура. Лера никогда не говорила, какой сильный эффект они производили на нее. Даже, наверное, сильнее, чем поцелуи Тимура в губы.

Особенно приятно было наблюдать за мужем, когда детки уже начали устраивать в животе «свистопляску». Живот отчего-то в прямом смысле ходил ходуном, именно вечерами. Тимур на это «безобразие» зависал. Смотрел, едва ли не моргая.

Роды у Валерии начались на седьмом месяце. Орешко предупреждала, что с двойней практически нереально проходить весь срок. Так что они были готовы.

И, кстати, они до последнего не знали, кто у них будет.

На УЗИ оба малыша, как сговорившись, не показывали свой пол. Решили устроить маме и папе сюрприз.

Так и оказалось.

Родились разнополые дети.

Гена не преминул пошутить по сему поводу:

— Девочка — для мелкой, пацан — для Тимура.

Услышав его комментарий, Валерия невольно посмотрела в сторону Тимура. В его глазах она прочла отражение своих мыслей — что было бы, если бы на самом деле пришлось детей разделить? Если бы они не смогли договориться? Если бы Тимур, не перешагнув через себя, не предложил новый контракт, а Валерия….

Она оборвала себя.

Стоп.

Не думать.

Уже в прошлом.

Зачем ворошить то, что кануло в Лету?

И все же…

Иногда стоило вспомнить прошлое.

Над детишками хлопотали все. И дня не проходило, чтобы Геныч, мама и Диана не навещали их. Сначала бывало такое, что приходили скопом. Потом поочередно. У Леры возникли подозрения, что они договорились. Да-да, договорились.

Кормила Лера грудью. Молока хватало обоим малышам.

С просьбой к Тимуру она обратилась, спустя два месяца после их рождения.

— Лера, так что там за просьба?

— Я бы хотела съездить на кладбище.

Реакцию мужчины было не сложно предугадать — он удивился.

— На кладбище?

— Да.

— К кому?

— К бабушке Глафире.

Кто она такая уточнять не имело смысла.

Тимур без колебаний ответил.

— Хорошо. В четыре тебя устроит?

— Ой, отлично. Я как раз уложу малышей спать.

— Освобожусь, позвоню.

— Может, мне приехать в тебе?

Тимур мотнул головой.

— Сам заеду.

На поездки Валерии по-прежнему налагалось строгое «табу». Или с Дмитрием, или с мамой, или с Тимуром. Одна — ни-ни. По первости Лера обижалась, потом смирилась.

День пролетел в приятных хлопотах, и к назначенному времени она была готова. Сцедив молока на тот случай, если она не вернется в срок, а детки проголодаются, она передала бутылочки Диане.

Та смущенно улыбнулась.

Диана сильно изменилась с той поры, как родились детки. Иногда Лере начинало казаться, что та считает себя едва ли ни бабушкой. Ну, или родной теткой. Хлопотала, гуляла с ними, даже памперсы меняла. Надышаться над ними не могла.