Онлайн книга «КроШа. Книга вторая»
|
Сардынов знал, когда ей подсовывать документы. Спросонья, когда соображаешь не в полную силу. Что ж, дорогой «барин». Она прочитает. И если ей что-то не понравится, что-то смутит или она увидит мелкий шрифт, она ни хрена не будет ничего подписывать. По крайней мере, сейчас. День на раздумья он ей даст. Кивнув, Лера снова открыла папку и погрузилась в чтение. И чем дольше она читала, тем сильнее понимала, что она ничего не понимает. Оторвавшись от бумаг, девушка снова посмотрела на Тимура, который едва ли не с равнодушным видом наблюдал за ней. Как же хотелось в тот момент забраться к нему в голову и узнать, про что он думает! Мать вашу, да он ее замуж зовет! Предлагает пожениться! Вот так… Ни ресторана. Ни цветов. Ни влюбленного взгляда. Ни окрыленности. Лишь тоска. И страх. Да безысходность. — Тимур, что это… — Брачный контракт, — спокойно так. — Я поняла, что брачный контракт. Но… зачем? — Как зачем? Чтобы у детей были родители. Чтобы мы с тобой не провели оставшиеся восемь месяцев, выясняя и выстраивая стратегии по дележки детей. Двойня — это двойня. Разделять их нельзя. Да и мать… — тут он всё-таки прищурился, показав, что там, за маской холодности и напускного равнодушия, скрываются нешуточные эмоции, — им нужна будет. А ты будешь хорошей матерью. Где-то в глубине души Валерия отчаянно желала услышать нечто подобное. Желала получить подтверждение того, что она не конченая дрянь, что с ней еще не все потеряно. Что мужчина, с которым она спит и который использует ее в качестве постельной грелки да инкубатора, рассмотрит когда-то, кроме ее тела, еще и душу, и ее качества. Конечно, такие мысли посещали совсем в черные минуты. Потом Лера приходила в себя и даже посмеивалась. Ей-то на кой одобрение Сардынова? И всё-таки оно ей, как оказалось, было необходимо. Тело продолжало предавать ее — в горле застрял ком. «Ты будешь хорошей матерью»… Не матерью-сукой, что продала ребенка. Не матерью, рыдающей ночами и оплакивающей свою незавидную участь, не имеющая возможности увидеть ребенка. Его первую улыбку. Шаги. Слово. Ни-че-го. А стать матерью — настоящей. Что всегда рядом. Что всегда поддержит — не позволит упасть. Научит. Направит. Что будет молча наблюдать за победами своих деток. Лера, уже перестав себя контролировать и отпустив эмоции, поднесла руку ко рту и прикрыла его пальцами. Не плакать, Бекетова. Не смей. — Допустим, — она желала расставить все точки над «i». — Допустим… Я могу предположить, что ты руководствуешься созданием благ для детей. Я тоже… — шумно сглотнула. — Ты же должен, Тимур, понимать, что я не жажду отдать ребенка… Да, я не планировала беременеть и рожать в двадцать лет, но… Лера оборвала сама себя. Кому нужны ее мысли? Точно не Сардынову. — Но так получилось. И я рада. Рада, что у меня… у нас будут малыши. Но брак, Тимур, это же… — Это же серьезно? Ты об этом хочешь мне сказать? — немного резковато бросил Тимур. — Тебя интересуют наши с тобой взаимоотношения. Лера медленно кивнула. А у самой душа обливалась кровью… И куда-то проваливалась. В какую-то неизведанную бездну. В адову пропасть. — Все останется, как и есть сейчас. Лера, я не буду скрывать, да ты, наверное, уже заметила, — ни черта она ничего не заметила! Не до него ей! — что, как женщина, ты меня очень сильно привлекаешь. Мне нравится с тобой заниматься сексом. Я постоянно тебя хочу. И мне комфортно в твоем обществе. Я пока не решил — ты немногословна от природы или придерживаешься старого контракта, — но то, что ты мне не выносишь болтовней мозг — огромный твой плюс, — он прищурил глаза, наблюдая, как меняется лицо Валерии. Как на нем появляется бледность и откуда-то взявшиеся темные круги под глазами. Как она испуганно облизывает губы, к которым мгновенно захотелось прижаться и подтверждение его слов — член в штанах налился кровью. — Теперь, что касается тебя. Я знаю, что у тебя я первый. Что у тебя не было серьезного романа, пусть даже и платонического, ни с кем из ребят. По сути, тебе не с кем меня сравнивать. Кстати, меня это устраивает. И ты считаешь меня зарвавшимся, зажравшимся мудаком. Лера, правильно и считаешь. |