Книга КроШа. Книга вторая, страница 99 – Марина Кистяева

Она не знала, зачем ее позвал Тимур. Предположила, что захотел что-то сказать наедине. В тактичности ему не откажешь.

Как только они вошли на кухню, Тимур не особо аккуратно дернул Леру на себя. Девушка, не ожидав ничего подобного, подлетела к нему, ощутимо врезавшись в грудную клетку.

— Ай!

Больше добавить она ничего не успела.

Потому что оказалась сжата в стальном захвате.

Одной рукой Тимур обхватил ее затылок, распластав пальцы и тем самым фиксируя голову, чтобы при желании она не смогла ее отвести назад. Второй он ощутимо сжал ее за талию, притянув максимально к себе, так, чтобы их тела соприкасались вплотную. Так она могла почувствовать каждую его напрягшуюся мышцу. Чтобы он мог полностью накрыть ее тело.

— Какого хера ты мило улыбаешься этому молокососу? — рыкнул он хрипло, обдав ее горячим дыханием с легким запахом алкоголя. Он наклонил голову, приблизив свое лицо к ее. Так, что она видела, как гневно раздуваются его ноздри, как желваки заходили на скулах, а от уголков глаз побежали более глубокие морщины.

Она ответить ничего не успела. Лишь задохнулась. Не то от неожиданности, не то от того, что кровь по жилам побежала быстрее, и тело бросило в жар.

— Лера! — теперь его голос вибрировал. Тимур говорил приглушенно, не хотел, чтобы их слышали посторонние. — Ты — моя, девочка! Ты это помнишь?

И тут у Леры в голове перемкнуло. Обычно сдержанная и собранная, она сорвалась. Так же шепотом ответила, яростно шипя:

— Как я могу это помнить, если уже забыла, когда в последний раз ты брал меня?

В голове что-то взорвалось. Ударило. Разнесло в щепки, в клочья, в миллиарды молекул.

Тимур порой любил, когда во время секса партнерша использовала грязные словечки. Да и он по настроению мог их использовать, чтобы добавить остроты, пикантности. Когда окончательно спускал тормоза. Такое позволял себе в обществе опытных партнерш, которые не смутятся, если их назовут неласковым, даже оскорбительным словом или укажут на исконно русском, что следует сделать и куда что вставить.

Но Лера…

Она же такая девочка.

Которую он развращал для себя и под себя. Приучал. Показывал, что любит и как любит. Не задумываясь о том, что будет потом.

А потом случилась беременность и брак. И его переклинило.

Он смотрел на безумно сексуальное тело теперь уже жены, что только-только начало изменяться, на потяжелевшие груди, на чуть округлившийся животик, уже замечая, как она его прикрывает руками в извечном движении всех беременных женщин, и его рвало на части. Он жаждал ее остервенело, дико, до ломоты в яичках. Один взгляд, одно воспоминание о ней — и все, у него вставал. Тимур даже подтрунивал над собой, говоря, что у него скоро будет смермотоксикоз. На других женщин не смотрел. Не хотел.

Есть жена. Другие — табу.

Тимур понимал — ничто не мешает ему трахнуть одну из старых знакомых. Или обзавестись новой. Только зачем?

У него дома есть роскошная маленькая девочка, к которой он отчего-то опасался прикасаться. А если повредит? А если сделает больно? А если…

Лучше перетерпит. Как там говорят врачи, когда заканчивается опасный период? В шестнадцать-двадцать недель? Значит, осталось немного.

Ничего страшного.

Хотя, нет, тут он привирает. Для него этот период будет нелегким. Тимур, которому требовался секс практически ежедневно, сам себе назначил испытание. Но видя, как выворачивает Леру несколько раз на дню, как она старательно делает вид, что все хорошо, что ей не больно, как она минимизирует капризы, понимал — его решение абсолютно верное.