Книга Русалка, страница 51 – Марина Кистяева

Да что же она делает?!!… Что творит??… У неё точно разум помутился! Куда подевалась та девушка, что любила смех и старалась не обижать попусту людей? Девушка, что заботилась о своей семье и мечтала о тихом счастье? Откуда в ней взялось столько ненависти и злости? Раскаяние рвало Ирину на части, боль была нестерпимой, а стыд выжигал изнутри! Чтобы не упасть, Ирина схватилась за край скатерти на столе. Она сама виновата в своей несчастной судьбе, только она сама….

Прошла неделя. Последние гости успели разъехаться, и в поместье стало непривычно тихо. Уставшие лакеи, горничные и дворовые крепостные выгребали остатки былого пиршества и мечтали об отдыхе, тайно вздыхая и вспоминая тихие деньки, когда молодые хозяева наведывались в деревню раз в полугодие. А тут зачастили, да ещё и свадебку закатили! Славно то, что вскоре хозяева разъедутся кто куда, и они снова заживут привычной жизнью.

Ирина наблюдала за жизнью в доме Ракотиных и тихо вздыхала. Вот кем, а хозяйкой она себя не чувствовала. Прислуга украдкой посматривала на неё, ожидая распоряжений, но Ирина прятала глаза, и за свою нерешительность ей было вдвойне стыдно. Так продолжалось до тех пор, пока она как-то не зашла в отведенную ей спальню и не увидела, что сундуки с её вещами распахнуты и вокруг них хлопочут горничные. Ирина застыла в дверях.

— Что здесь происходит? — её голос прозвучал приглушенно.

Девушки не ожидали её появления и вздрогнули, одна от неожиданности выронила из рук батистовое желтое платье, но тотчас спохватилась и быстренько подняла его с пола.

— Так барин приказал вещи упаковывать, вы в столицу отбываете…, - нерешительно ответила светловолосая горничная, которую, кажется, звали Наташей. У Ракотиных был целый штат прислуги, и Ирина ещё не всех знала по имени.

То, что она услышала, ей совсем не понравилось, и она недоверчиво спросила:

— Где сейчас находится Петр Сергеевич?

— В гостиной давеча был….

Ирина кивнула, развернулась на каблуках и проследовала в сторону гостиной.

Горничные переглянулись между собой, но промолчали. Не их ума, что происходит между хозяевами, а сплетничать и обсуждать не приучены, старый барин, Давыд Георгиевич, упокой Господи его душу, больно серчал, когда замечал за крепостными и слугами пустую болтовню.

В гостиной Петр находился один. Он стоял у окна, заложив руки за спину, и думал о чем-то своем. Ирина нерешительно замерла в дверном проеме. С той злополучной брачной ночи, когда она повела себя, по меньшей мере, не разумно, они не обмолвились ни словом. Супруги не спешили уединиться и продолжить нелицеприятное для обоих общение.

Некоторое время Ирина стояла молча, ничем не обнаруживая своего присутствия, а потом негромко спросила:

— Можно?

Петр обернулся, и его глаза холодно прищурились, когда он увидел, кто именно нарушил его одиночество.

— Конечно. Хочешь побыть в гостиной одна? — он сделал шаг в направлении двери, собираясь покинуть комнату. Ему претила мысль, что его общество этой молодой барышни не приятно.

— Нет! — Ирина поспешила его остановить. — Напротив, мне бы хотелось поговорить с вами.

— Да неужели? — Петр не скрывал сарказма. — И о чем же мы с тобой будем беседовать, милая супруга? О погоде? О лошадях? Об урожае? Ах, я, кажется, понял! Надо же какой промах с моей стороны! Ты стеснена в средствах? Так назови сумму и тотчас её получишь! Я же обещаю, что впредь этот вопрос не встанет между нами, и тебе не придется обращаться ко мне по такому пустяку.