Книга «Никто» так не смотрит, страница 97 – Марина Кистяева

Потап промолчал.

— Еще на одну экскурсию в лабораторию не хочешь сгонять? - внезапно выдал он. - Тебя ждут в понедельник. Могу показать твое рабочее место уже сегодня.

Потап, как бы между делом, сунул руки в карманы сюртука и качнулся на пятках. Нервничал?

Да, нервничал. На скулах ходили желваки, и складка межбровная четче прорисовалась.

Есения сделала вид, что чрезвычайно занята закидыванием рюкзака на плечо. А у самой внутри целый шквал эмоций и неуверенности.

Даже Ромыч, черт побери, за Потапа выступал. Она не то чтобы против... Скорее, она не готова к возвращению прежнего формата общения.

А он точно будет как прежде?

Ответ лежал на поверхности. Нет.

Она же выставила его за дверь в то утро. Напоила кофе, накормила яичницей с беконом и спровадила, не дав ничего сказать. Потому что ну что говорить? А?

Она лично не знала. Пока так точно.

Поэтому Есения не спешила. Пусть будет, как будет.

Парадокс заключался в том, что сейчас ей не хотелось с ним расставаться.

— Поехали, - негромко отозвалась она.

Услышав ее ответ, Мазуров мгновенно расслабился.

Более того! Он не скрывал своей реакции.

В машине он перехватил руку Есении, поднес ее к губам и прижался ими к тыльной поверхности.

— Спасибо, - глухо выдавил он.

Есения быстро облизнула пересохшие губы. В рюкзаке был бальзам. Надо им воспользоваться.

— За что? - так же глухо отозвалась она. В ушах зашумело.

— За то, что даешь мне второй шанс.

Есения выдержала его взгляд. Не отвела глаза.

— Я еще ничего не решила, Потап.

— Пока и не надо. Просто будь, ладно, Ясь? Не убегай, не отталкивай. Я не жду, что ты меня простишь в одночасье...

— Мне не за что тебя прощать, - быстро выдала она, по-прежнему не в состоянии вернуть руку себе.

— Да неужели? - Впервые за долгое время в голосе Мазурова появились ироничные нотки.

Есения сразу притихла.

Что-то изменилось в их общении. В атмосфере в машине. Она потяжелела, сгустилась.

Есения приготовилась и, как оказалось, не зря.

— Ты заболела на нервном срыве! - повысил голос Потап. Он у него вибрировал, рвался.

— Такое бывает...

Вот зачем она встряла в разговор?

Потап резковато крутанул руль, хорошо, что Есения была пристегнута. Ремень безопасности неприятно врезался в грудь. Мазуров свернул на обочину и остановил машину, после чего повернулся к ней.

Его глаза пылали, по лицу прошла рябь. Он точно из последних сил сдерживал рвущиеся наружу эмоции. И эти эмоции обладали свойством тайфуна.

Вместо того чтобы испугаться - она находилась в замкнутом пространстве с разгневанным мужчиной, - ей отчаянно захотелось зажать ему рот ладонью и обнять. Прижаться к нему. Или его к себе прижать. Сделать хоть что-то, чтобы облегчить ему боль!

Она знала, что такое боль, и видеть, как другой испытывает ее... Нет-нет, не надо...

Потап шумно вздохнул и выдохнул. На его скулах заходили желваки, губы превратились в тонкую линию. Он попытался улыбнуться, но вышло откровенно криво.

Наконец, он выдал: - Я не знаю, как просить прощения.

— Хватит... Потап. - Ее голос тоже сорвался. Дрогнул.

— Я не знаю, как просить прощения, - повторил он с большим нажимом. - Словами?.. Черт, да кому они нужны! Я каждый день наблюдаю «великих» пиз... извини, словоплетов. Блогеры, диванные вещатели. Каждый второй сейчас заливается соловьем. И что?.. Что дальше? Как доходит до дела