Книга Сын маминой подруги, страница 74 – Марина Кистяева

Там такое бушевало… в глубине его глаз…

Снесет же и не заметит.

Как только они оказались в большой, светлой ванной, давление на руку исчезло. И можно было бы порадоваться этой внезапной свободе, сделать вздох облегчения, если бы не дальнейшие действия Адама.

Он не отвел от нее взгляд. Ни на секунду не выпуская ее из поля своего внимания, будто хищник, уверенный в своей добыче.

Медленным, почти театральным жестом его рука потянулась к замку. Щелчок прозвучал оглушительно громко в наступившей тишине, отсекая последнюю надежду на спасение.

Он запер дверь ванной.

Дарина возмущенно хапнула воздух, ее грудь резко поднялась и опустилась далеко не сразу.

Глаза расширились от неверия и нарастающей паники.

— Адам, не смешно, — выдавила она, пытаясь вложить в голос твердость.

Ее слова не возымели никакого действия.

Хотя нет. Возымели.

Адам шагнул вперед.

— Вот и мне нихуя не смешно, — процедил он вибрирующим от едва сдерживаемого гнева голосом.

И дальше начал наступать на нее всей своей массой. Неспешно и неумолимо.

Инстинкт самосохранения заставил Дарину отступить назад.

Пульс зашпарил в висках, отдаваясь оглушительным стуком в ушах. Она отступала, пока холодная поверхность кафеля не уперлась в ее спину.

Бежать было некуда. Она упиралась спиной в стену, ощущая ее холод сквозь тонкую ткань платья.

Адам плотоядно улыбнулся. Да-да, именно так.

Он начал приближаться неспешно. Шаг, еще шаг. И вот он снова перед ней. Почти вплотную.

Он расставил руки по обе стороны от ее лица, упершись ладонями в стену, подчиняя агрессивной ауре, которая исходила от него и заполняла все вокруг. Дарина оказалась в ловушке. И единственное, что она могла делать, так это смотреть в его горящие темным огнем глаза.

И будь она неладна, если этот огонь ее не завораживал.

Вот… Снова! То самое иррациональное чувство, которое каждый раз лишало ее возможности адекватного восприятия происходящего.

— Хотела, чтобы я за тобой побегал? — все тем же вкрадчиво-зловещим тоном уточнил он, его губы почти касались ее губ, а дыхание обжигало кожу.

Дарина энергично замотала головой, пытаясь отстраниться, но стена позади не оставляла ни сантиметра для отступления.

Испуга не было. Было другое. Темное, запретное, что пульсировало в такт бешеному стуку сердца.

— Врешь, — выпалил Адам.

И, прежде чем она успела что-либо возразить, его губы обрушились на ее. Это не был поцелуй. Это было наказание, поглощение, акт агрессивного присвоения. Он впился в ее губы с такой яростью, что у нее потемнело в глазах.

И она ждала этого жгучего соприкосновения! Этого вкуса, его гнева и своей собственной слабости!

Она не возражала. От слова совсем. Ее тело ответило мгновенным согласием. Логика вышла из чата, уступив место первобытному хаосу ощущений.

Пока его рот безжалостно покорял ее, заставляя терять дыхание, его рука скользнула вниз. Адам целовал ее и одновременно задирал подол платья. Ткань шелестела, подчиняясь его настойчивым движениям. Его ладонь, горячая и твердая, легла на ее бедро, а затем ловко пробралась в трусики. Она вздрогнула всем телом, когда его пальцы коснулись нежной кожи, но протеста не последовало. Лишь сдавленный стон, поглощенный его поцелуем.

И тогда Адам вошел внутрь. Двумя пальцами… Решительно, без малейшей нежности, но с хищной точностью, знающей уязвимые места.