Книга Его невеста, страница 45 – Марина Кистяева

Федор — другой.

Голодный.

Она с опозданием вспомнит, что мужчина три года молчал и, как вариант, не знал женщины. Три года добровольного затворничества не могли пройти даром.

Поцелуй становился более требовательным, прикосновения — откровенными. Федор оторвался от её губ и снова выдохнул:

— Моя.

Ната попыталась сфокусировать на нем взгляд, но выходило плохо. Мужчина склонил голову и впился губами в нежную кожу шеи. Щетина царапнула её, легкая боль, которую и болью можно было назвать с натяжкой, доставила дискомфорт. И сразу же в этом месте поцелуй. И ниже.

К груди.

Когда горячий воздух парной коснулся обнаженной груди Наташи, у девушки что-то щелкнуло в голове. Она не снимала верх купальника! Тогда почему он валяется на полке? А чуть обветренные губы уже целуют её сосок…

Наташа задышала чаще, попыталась свести ноги. Мешали его бедра.

Он был рядом. Очень близко.

Его рука сильнее сжала грудь, и возбуждение снова завихрилось по телу, устремляясь к лону и усиливая давление внизу живота. Почему так остро? Почему так… сладко?

Наташа выгнулась, откинула голову назад, закрыла глаза. Она ещё немного… ещё чуть-чуть…

Она сможет остановить его.

Сможет остановить себя.

Его пальцы поддели кромку трусиков и проникли внутрь. Послышался слабый звук рвущейся ткани, на которую никто не обратил внимания. Ната не заметила, как подалась вперед. Сама. Его пальцы… там, так близко… Теперь жар пылал не снаружи, а внутри.

Она оказалась влажной, Ната чувствовала, с какой легкостью он скользит между интимных складок. Нежно, исследуя. Едва задевая крошечную горошину. Перед глазами всё плыло. Так не бывает… Чтобы весь мир перестал существовать. И были только мужские руки. Дыхание. Страсть.

Наташа заерзала. Её тело жило отдельной жизнью. Хотело. Требовало. Отвечало. Стремилось к большему. К финалу. Наташе не хватало воздуха. Один вихрь эмоций сменялся другим.

Губы Федора вернулись к её губам, снова впились, терзая и лаская одновременно. Одна рука продолжала находиться между её разведенных ног, между их горячих тел. Его член коснулся внутренней стороны бедра. Нату повело вторично.

Что она творит… Что он творит… А главное сил противостоять нет.

Потому что сладко. Потому что там, между ног, между мокрых складок, всё горит.

Федор не проникал внутрь. Трогал клитор, мягко, настойчиво. И трахал её рот, забирая, подчиняя, лишая воли.

Ей нравилось… Черт побери, как же ей нравилось. Сладкая истома, что заполняла её изнутри. Будоражила. Дарила чувство полета.

Ната открыла глаза, чтобы сразу же встретиться с пылающим взглядом Федора. Она хотела что-то сказать. Честно. Даже открыла губы. Но не смогла. Ничего.

Федор накрыл рукой её затылок, умудрившись заграбастать и волосы.

А потом начал медленно входить, не разрывая их зрительного контакта.

Боль опоясала поясницу, пронеслась огненным смерчем по венам, ударила в голову. Ната вскрикнула, подалась назад, пытаясь избежать дальнейшего, как ей казалось, разрыва. Знала, что будет больно, но чтобы так… Внизу живота всё пылало, и уже не от возбуждения.

— Прости… Прости меня, — донесся до неё иступленный шепот. — Надо до конца… Потом хуже будет. Она пыталась оттолкнуть Федора, захлебываясь от боли. На такое она не подписывалась!

— Наташа, не зажимайся. Всё… всё…