Книга Опалённая жизнь, страница 107 – Мари Милас

Как будто после всей этой дикой, сбивающей с ног жадности он вдруг решает не

спешить, а растянуть меня на секунды, на вдохи, на каждое движение, от которого внутри все

плавится.

Его ладони скользят по моей коже уже не так резко, но от этого не менее

требовательно. Он запоминает меня, изучает заново, как книгу, которую слишком долго

откладывал и теперь не может оторваться.

Ветер проходит по коже, но я уже не различаю, где заканчивается холод и

начинается жар, разливающийся в груди, животе, и каждом нерве, который вдруг оживает.

— Ты дрожишь, — тихо говорит он, опускаясь губами к моей груди и обводя языком

сосок.

— Если бы я лизнула твой сосок, то ты бы тоже дрожал, — задыхаясь, говорю я.

Мои руки скользят под его футболку, решительно проводя по горячей коже. Гарри

резко втягивает воздух, когда я касаюсь каждой неровности и шрама, но не отстраняется. Он

целует мою грудь так, как если бы она стала единственным источником воды в пустыне.

Его пальцы подцепляют пояс моих леггинсов, и он стягивает их вместе с трусиками.

Прохладный воздух касается влажной от возбуждения кожи. Я дрожу так сильно, что не могу

сделать и вдоха.

Как только горячие пальцы прикасаются к пульсирующей точке, мои колени

подкашиваются. Гарри крепко удерживает меня за талию и прижимает к дереву, не позволяя

упасть.

Его глаза не отрываются от моих.

Каждое движение, поглаживание и толчок отзываются во мне волной, которая сбивает

мысли и стирает все лишнее, оставляя только это ощущение — быть желанной.

Я цепляюсь за плечи Гарри, чувствуя под пальцами напряжение мышц под теплой

кожей. Меня трясет от реальности момента, в котором нет ни страхов, ни привычной

неуверенности. Есть толькоон и этот взгляд, от которого внутри все

сжимается и одновременно раскрывается.

— Кончи для меня, Шарлотта, — его голос срывается в какое-то отчаяние.

Пальцы входят в меня быстрее, мои веки тяжелеют, но я не хочу закрывать глаза. Потому

что Гарри смотрит на меня так, будто ему не нужны слова, чтобы признаться мне в любви.

И это доводит меня до пика. Губы Гарри опускаются к моему соску, усиливая

вспышку оргазма, лишившую меня любых мыслей.

— Хорошая девочка, — добивает меня он, и я сжимаюсь вокруг его пальцев еще

сильнее.

Я прячу лицо в шее Гарри, пытаясь отдышаться. Мне необходимо спуститься с этой

волны блаженства, но так не хочется. Потому что здесь, в его руках, я впервые за долгое

время чувствую себя… красивой, живой, целой.

Гарри не отпускает. И я понимаю: он и не собирается.

Я поднимаю голову, и наши взгляды снова встречаются. В его глазах все еще

плещется та сдерживаемая тьма, являющаяся отголоском адреналина погони. Ярко-красные лучи

солнца вспыхивают позади него, превращая этого мужчину в пламя, способное не только опалить,

но и согреть.

— И снова я хорошая девочка не в спальне, — вырывается из меня.

Гарри соприкасается со мной лбом, и уголки его губ дергаются в легкой улыбке.

— Ты хорошая девочка для меня где угодно.

Наконец-то мой дом перестал парить над Флэймингом, как чертов НЛО, и я могу

приступить к ремонту.

Этим утром я быстро заехал к Саммерсам, чтобы взять у Рида один из необходимых

инструментов. Каким-то образом «быстро» превратилось в завтрак из трех блюд. Теперь Элла

порхает надо мной вот уже добрые тридцать минут, снова и снова спрашивая меня о здоровье.