Книга Опалённая жизнь, страница 138 – Мари Милас

Джемма в это время сидит в кресле и выжидающе смотрит на меня.

— Нам нужна какая-то преамбула или сразу перейдем к делу?

Я со стоном засовываю в рот мармелад, который притащила Лили. А потом

рассказываю пьесу под названием «Лола и ее истерика». Девочки слушают меня, лишь изредка

уточняя детали. Джемму очень интересует, посылали ли мы друг друга к черту, ведь, по ее

опыту, это основа драматичных ссор.

— Томас всегда выслушивал мои крики, а потом трахал меня на кухонном столе, —

пожимает плечами она, а мы с Лили стреляем глазами на детей, будто в этом возрасте они точно

знают значение слова «трахал».

— Я сделаю вид, что не слышала этого, — Мия морщится и даже отставляет вино. —

Сколько раз говорить вам, что рядом с моими братьями не может стоять слово «трахать».

— И тем не менее, именно в этом они хороши, — хихикает Лили.

Мия бросает салфетку, будто она сможет прилететь в лоб Лили через экран.

— Слушай, ну на самом деле все не так плохо, — протягивает Лили, возвращаясь к

насущной проблеме. — Я вообще умчалась в аэропорт и планировала улететь от Марка чуть ли не

на другой конец света. Психанула, с кем не бывает.

Джемма кивает, закусывая текилу… печеньем Лео?

— Да-да, мне пришлось везти эту истеричную задницу в Миссулу, пока она заливала

слезами мою машину.

Лили ахает и швыряет в нее подушку.

— А я еще посчитала тебя в тот день милой!

— Я хочу сказать, — Джемма обнимает подушку, которую в нее бросили. — Что мы все

время от времени подвержены выбросу эмоций. Особенно если сдерживаем их большую часть своей

жизни. Наверное, прелесть как раз в том, что эти мужчины — наши мужчины — могут смотреть на нас со спокойствием удава, пока мы кричим, убегаем и посылаем их к

черту. Они просто стоят рядом, дают нам выговориться до конца, а потом молча держат в своих

руках и делают вид, что ничего катастрофического не произошло.

Лили кивает так энергично, что ее хвостик дергается из стороны в сторону.

— Согласна, Марк вообще мастер этого. Я могу устроить ему сцену уровня

бродвейской постановки: с криками, слезами и обвинениями во всех смертных грехах — а он

будет стоять, смотреть на меня этим своим угрюмым взглядом и в какой-то момент просто

спросит: «Ты закончила или тебе еще нужно пять минут?». И знаете, что самое обидное? — Она

возмущенно вскидывает руку. — Мне почти всегда нужно еще пять минут. И он об этом знает.

Я невольно улыбаюсь, представляя эту картину.

— А потом? — спрашиваю я, укрывая ноги пледом.

— А потом он готовит мне ужин, потому что я добрее, когда сыта.

— Томас тоже так делает, — спокойно добавляет Джемма, крутя бокал в руках. —

Только без ужина, но иногда и с ним. Он не уходит, не хлопает дверью, не начинает доказывать

свою правоту. И в какой-то момент ты понимаешь, что уже сама не хочешь кричать.

— У меня, может быть, и нет мужчины, — привлекает внимание Мия, драматично

покашливая в динамик телефона. — Но у меня есть прекрасный отец. И я знаю, как должен вести

себя мужчина, любящий свою женщину. И Гарри пока что проходит по всем параметрам, но не об

этом… Я хочу сказать, что открыто говорить даже о своем эгоизме требует определенного уровня

доверия в отношениях. Конечно, Гарри нужен тебе, и нет ничего плохого в том, чтобы кричать

об этом, потому что только этот мужчина ни разу тебя не подвел.