Книга Опалённая жизнь, страница 29 – Мари Милас

— Спасибо. Моя задница передает… эм… сердечные благодарности.

Гарри отступает, но я ощущаю его взгляд на себе до последнего.

— Клубничные.

— Что? — наконец смотрю ему в глаза.

— Клубничные благодарности. На твоих трусиках была клубника.

Боже, сегодня меня точно вырвет от стресса и смущения.

Кожа по всему телу накаляется от его взгляда. Гарри медленно отступает к

тротуару, словно дает мне пространство и одновременно не дает его вовсе, потому что каким-то

образом лишает меня кислорода.

— Конечно же ты заметил, — выдыхаю я, не собираясь показывать ему, что я прочла

его последнее сообщение и прекрасно знаю, что он явно неровно дышит к клубнике.

— Я наблюдательный.

Я складываю руки на груди и приподнимаю бровь.

— И часто ты за мной наблюдаешь, Гаррисон Эшфорд?

Он задерживает взгляд на моем лице, будто пересчитывает каждую веснушку,

успевшую появиться, чтобы поприветствовать солнце. Его глаза на секунду перескакивают на мои

губы, которые я покусываю, съедая блеск со вкусомклубники.

— Всегда.

Гарри уходит, а у меня перехватывает дыхание. Не от паники, не от смущения или

стыда.

От него.

Я обнимаю маму и быстро чмокаю Лео в пухлую щечку со следами тыквенного пюре.

Стоит сказать, что вся наша кухня выглядит как место преступления, только вместо

крови — оранжевые брызги. Лео выплевывает пюре каждый раз, стоит маме отвернуться от него.

— Иди уже, — ворчит мама, пытаясь запихнуть в своего вредного внука эту

невкусную еду. — Мы справимся. Папа заглянет после обеда и отвезет нас на ранчо, чтобы Лео

познакомился с новыми жеребятами.

Я вроде и знаю, что они справятся, но каждый раз все равно переживаю. Вдруг мама

не сможет найти жаропонижающее, если у Лео резко поднимется температура из-за прорезывания

зубов. Вдруг потеряет запасную пустышку, и восьмимесячный ребенок устроит ей такой концерт,

которому позавидовали бы даже AC/DC.

Я еще раз проверяю стерилизатор, чтобы убедиться в том, что количества бутылочек

хватит на целый день, и в третий раз целую маму и Лео.

— Если что, обязательно звони.

— Шарлотта Грейс Эванс, уйди из этого дома, пока я тебя не выгнала силой. Ты

опоздаешь, если продолжишь бегать тут как курица-наседка.

Я бросаю взгляд на наручные часы и ахаю.

— Ты права.

Студия танцев, где я работаю, откроется через десять минут. Я бегу в гостиную,

спотыкаясь о деревянные кубики и пиная какую-то погремушку под диван. Надеюсь, Лео не

захочется именно с ней играть целый день. Схватив книгу и киндл с дивана, потому что каждая

букгерл знает, что важно иметь книжного мужика как в бумажном, так и в электронном виде,

спешу в прихожую.

Я набрасываю пальто, засовываю все вещи в шопер и выбегаю из дома.

Приятный весенний ветер с ароматом талой воды треплет мои волосы с розоватым

оттенком, который почти вымылся. Когда я в последний раз красилась? Помню, что намылила

голову каким-то оттеночным шампунем, когда Лео было три месяца. Я тогда передержала его,

потому что забыла. Вспомнила лишь в тот момент, когда Лео схватил меня за волосы, пока я

щекотала ему пузико и пыталась рассмешить.

Что ж, получилось действительно смешно, ведь такого насыщенного розового у меня

еще никогда не было.

Я спотыкаюсь о трещину в тротуаре и чуть не пропахиваю носом асфальт, но меня