Онлайн книга «Опалённая жизнь»
|
и возвращаю ему телефон. — Так… — я смотрю в сторону дома Томаса, а потом возвращаю взгляд к нему. — Что говорят? Это возможно исправить? — Да, — Гарри кивает, а порыв ветра доносит до меня аромат его парфюма. Что-то свежее и с нотками каких-то специй, а может, древесницы или ели. Черт его знает. Просто вкусно и мужественно. Так вкусно, что мне с трудом удается не прикрыть глаза и не вдохнуть глубже. — Ты нюхаешь меня. Я чуть ли не подпрыгиваю на месте, когда осознаю, что действительно вдохнула глубже и закрыла глаза. Широко распахнув веки, словно увидев оленя, я смотрю на мужчину, который ухмыляется со знающим выражением лица. — Ты отвратительно пахнешь, — выпаливаю я первое, что приходит в голову. Конечно, зачем говорить что-то хорошее, верно? — И именно поэтому ты решила принюхаться? — протягивает Гарри, в его глазах пляшет озорной огонь. Я моргаю. Дважды. Как будто частое моргание может стереть этот неловкий инцидент. — Я не нюхала, — говорю я самым уверенным голосом женщины, которая только что буквально нюхала. И буквально призналась в этом минуту назад. — Как скажешь, — хмыкает он. — Я занимался переездом, одни девочки чего стоят, поэтому с меня сошло сто потов. — О, нет, ты прекрасно пахнешь, — спешу успокоить его я. — Ты же не нюхала, — вот теперь он чуть ли не сияет, как новогодняя елка. — Засранец, — говорю я сквозь зубы и чувствую, как горит мое лицо. Меган и Фокс трутся о мои ноги, как кошки, требуя внимания. Я переключаюсь на них, чтобы не смотреть на раздражающе красивое лицо Гаррисона Эшфорда, которое с каждым днем все больше и больше выводит меня из себя. — Ваш папочка такой нарцисс, девочки, — ворчу я, поглаживая их головы. — Потому что ты меня нюхала, как цветок? — Если ты не заткнешься, я заклею тебе рот, — прищуриваюсь я. Гарри поднимает руки в знак капитуляции, и при этом движении его бицепсы с витиеватыми татуировками напрягаются так, будто это часть плана — отвлечь меня окончательно. Дымные черные рисунки с тенями полностью покрывают его руки, заставляя мозг вспомнить, что я видела этого мужчину без футболки. — Ого, — протягивает он. — Угрозы. Мне нравится, когда ты становишься решительной. — Я всегда решительная. — Нет, — он качает головой, и в его голосе вдруг появляется мягкость, от которой колени у меня подкашиваются сильнее, чем от трещины в тротуаре. — Ты смелая. Это другое. Я замираю. Такие фразы он бросает постоянно, между шутками и поддразниванием, позволяя мне увидеть за несносным флиртуном вдумчивого взрослого мужчину. — Ты переезжаешь, — вспоминаю я, чтобы вернуть разговор на безопасную траекторию. — Надолго? — До тех пор, пока мой дом не перестанет парить в воздухе. Потом планирую отремонтировать еще пару комнат и заменить пол. Думаю, месяца три-четыре. Я киваю, покусывая губу. Почему внутри меня все вибрирует от мысли, что человек, с которым я дружу всю свою жизнь, будет находиться почти на расстоянии вытянутой руки? Возможно, потому что именно этот человек смотрит на меня не так, как все. С детства я всегда чувствовала себя невидимкой. Мия и другие девушки, с которыми я общалась, всегда были ярче и громче. Они не спотыкались о воздух и собственные ноги на каждом шагу. У них не возникало проблем с тем, что вылетало изо рта. |