Онлайн книга «Опалённая жизнь»
|
Гарри пожимает плечами и опирается руками на забор. — Не знаю насчет остальных, но я знаю, что, хоть ты и умеешь ездить верхом, это не значит, что ты будешь делать это при каждой возможности. Так же, как и не значит, что твое присутствие на празднике означает, что ты хочешь здесь быть. У меня сковывает дыхание от его честности. От честности, которую я сама никогда не произношу вслух, а просто соглашаюсь с тем, куда меня зовут или где ожидают видеть. — Это традиция, я должна… Гарри качает головой и прерывает меня: — Может быть, ты должна была поспать днем со своим ребенком, Лолс? Может быть, ты не должна доказывать всем, что «ты в порядке», пока все веселятся, а ты бегаешь за ребенком? Может быть, традиции не должны иметь для тебя значения, когда ты устала? Я отшатываюсь, потому что правда колет. — Я не… — начинаю автоматически. И тут же замолкаю. Потому что это та самая фраза, которую я говорю всю жизнь. Я не устала. Я в порядке. Мне не сложно. Гарри смотрит на меня спокойно. Без давления и упрека. Он просто ждет. И это почему-то хуже, чем если бы он спорил. Я нервно поправляю Лео на бедре. — Люди приходят сюда, чтобы увидеться друг с другом, — говорю я, чуть пожав плечами. — Это вроде как… важное событие. Он кивает, но взгляд не отводит. — И ты боишься пропустить его? — Нет. — Тогда? Я открываю рот. И снова закрываю. Потому что настоящий ответ звучит глупо даже в моей собственной голове. Я боюсь выглядеть странной. Я боюсь, что подумают, будто я не справляюсь. Я боюсь, что скажут: «Бедная Лола, у нее ребенок, она совсем пропала». Я опускаю взгляд на крошечную ладонь Лео, которая все еще держится за край моей рубашки. — Просто… — тихо говорю я. — Иногда легче прийти, чем объяснять, почему тебя нет. Гарри медленно выдыхает. Ветер треплет его волосы, и солнце ложится на его плечи золотыми полосами. — Лолс, — он произносит мое имя так мягко, что внутри что-то сжимается. — Ты никому ничего не должна. Я фыркаю. — Скажи это нашим семьям, которые одержимы тем, чтобы мы терлись о бока друг друга, как какая-то стая. — Я могу. — Не смей. Он хмурится, и становится таким серьезным, что температура воздуха падает на несколько градусов. В его взгляде появляется что-то почти упрямое и даже суровое. — Тогда скажу тебе. Ты не обязана быть здесь. Не обязана улыбаться, когда устала. Не обязана делать вид, что все легко. — Ну, знаешь что, Эшфорд? Я думаю, что ты тоже не обязан носить с собой пейджер, как талисман на удачу, — я киваю на карман его джинсов, в котором как раз пиликает эта ерунда. — Так же, как и не обязан делать вид, что полностью восстановился, когда это не так. Я понимаю, что перешла черту, когда Гарри замирает: его плечи так напрягаются, что, даже если бы в эту секунду на него свалилась бетонная плита, она раскололась бы. — Извини, я не должна была… — Ты права, — прерывает меня Гарри, резко выдыхая. — И не нужно извиняться передо мной, когда ты явно не чувствуешь вины. Я нервно покусываю губу, ощущая себя на удивление комфортно, когда пытаюсь доказать свою точку зрения. Может, дело в том, что Гарри изначально никогда не смотрел на меня снисходительно. — Я действительно не чувствую вины, но не потому, что считаю себя правой, а потому, что, по сути, у нас одна проблема на двоих. |