Книга Опалённая жизнь, страница 96 – Мари Милас

Лола, кажется, не дышит, а лишь смотрит на меня широко распахнутыми глазами, в

которых стоят непролитые слезы. Она слишком горда, чтобы дать им волю. Но ее хрупкость и

ранимость осязаемы, даже если ей отлично удается держать оборону.

Лола резко выдыхает, а потом притягивает меня за футболку и крепко целует.

Признаюсь, это последнее, чего я ожидал от человека, который только что очнулся

от обморока, но кто бы сопротивлялся на моем месте? Когда вас целует такая женщина, как

Лола, остается только подчиниться.

Моя рука сжимает ее затылок, губы скользят по сладким губам, а щетина царапает

нежную кожу. Прерывистый вздох на грани стона вырывается из меня, когда мягкие прохладные

пальцы поглаживают мои ключицы и переходят на спину. Прикосновения замирают в паре

сантиметров от самого большого ожога. Я отстраняюсь, потому что даже химия между нами не

может помочь преодолеть этот барьер.

Лола смотрит на меня внимательно и изучающе, но ничего не говорит. Она просто

продолжает удерживать руки на том месте, где остановилась.

— Думаю, тебе лучше не прикасаться в тех местах, — хрипло говорю я. — Это не

слишком приятно.

Лола облизывает зацелованные губы.

— Я бы очень хотела, чтобы ты хоть раз посмотрел на себя моими глазами, Гаррисон

Эшфорд. Потому что в них ты самый смелый мужчина, которым я горжусь. Твоя спина? Это не

проблема, Гарри. Это доказательство того, что ты прошел через огонь и выжил. Это не пугает и

не отвращает меня, все наоборот. Только восхищает.

Она удерживает мой взгляд и осторожно, словно ведя пером, опускает указательный

палец за ворот футболки и проводит по огромному рубцу. Рука, на которую я опираюсь, дрожит

от напряжения и глупой уязвимости. Лола не может провести по каждому шраму в таком

положении, но ее ладонь нежным поцелуем ласкает каждое уродство между моих лопаток.

Мягкие губы касаются линии моей челюсти, и она шепчет:

— Посмотри на меня.

Я встречаюсь с ней взглядом, оглушенный своим сердцебиением. В глазах,

напоминающих яркий летний день, отражается почти благоговение. Так смотрят, может быть, на

произведения искусства или на чудеса света, но никак не на человека, чья кожа настолько

отвратительна. Но вот передо мной женщина, заставляющая меня поверить в то, что именно я

достоин такого взгляда.

Воздух выбивает из легких, когда ладонь Лолы медленно скользит по спине,

останавливаясь на каждом изломе, на каждой неровности, словно она читает их, как строки

любимой книги.

И с каждым движением что-то внутри меня трескается. Но впервые это приносит не

боль, а освобождение.

— Может, мы и не идеальны, но имеет ли это значение, если мы идеально подходим

друг другу? — слова срываются с ее губ с легкой дрожью и придыханием.

Я молчу, потому что ответ очевиден. Мы оба находимся в моменте, когда осознаем,

что в мире, полном разных людей, где все стараются найти для себя идеал, каждый рано или

поздно обретает того, кто покрыт шрамами, трещинами и обгоревшими краями.

Возможно, в этом и есть смысл.

Не в том, чтобы прожить жизнь без ожогов. А в том, чтобы однажды встретить того,

кто не испугается твоей уязвимости … и сделает ее чем-то особенным.