Книга Опалённая жизнь, страница 99 – Мари Милас

падение посреди тропы.

— Эй, — возмущаюсь я, идя впереди него. — В моем обмороке не было ничего

драматичного!

— Да-да, ты просто чуть не раскроила себе череп, — ворчит он.

Именно в этот момент я, конечно же, спотыкаюсь о корень, торчащий из земли так,

будто он лично решил проверить мою координацию. Мир резко наклоняется, земля стремительно

приближается, и я уже мысленно прощаюсь со своей переносицей, когда…

Сильные руки обвивают меня за талию.

Секунда. Две. Я зависаю между тропой покрытой мхом и грудью Гарри, прижатой к

спине. Мои ноги даже не касаются земли, когда он держит меня, словно я ничего не вешу.

— Что там о драматизме? — его голос звучит прямо у моего уха, и я чувствую, как

от этого по коже бегут мурашки.

— Это… — я прочищаю горло, пытаясь собрать мысли в кучу, — Это была проверка

твоих рефлексов. В самом деле, не расслабляйся, Эшфорд.

— Конечно, — хмыкает он, но не спешит отпускать меня. Его губы скользят по моей

шее, а пальцы сильнее сжимают талию. Я чувствую, как между бедер покалывает лишь от одного

этого крошечного поцелуя.

— Гарри… — выдыхаю я, сама не понимая, что именно хочу этим сказать.

Он медлит долю секунды, а потом аккуратно ставит меня на ноги, но его пальцы все

еще остаются на моих боках, как будто он не до конца уверен, что я не решу снова проверить,

насколько твердая здесь почва.

— Смотри под ноги, Лолс, — мягко говорит он.

— Я смотрю, — бурчу я, хотя, на самом деле, только что смотрела куда угодно, но

точно не под ноги.

Мы идем дальше. С каждым шагом воздух вокруг становится гуще, теплее и

насыщеннее, будто сама Монтана решила поучаствовать в этом странном, почти невыносимом

напряжении между нами.

— Ты когда-нибудь думал, что мир не ограничивается Флэймингом и Монтаной? —

спрашиваю я у Гарри, когда мы огибаем обрыв, с которого открывается вид на ранчо. Стадо

коров пасется внизу, пока ковбои следят за ними.

— Да. Довольно часто, на самом деле, — Гарри встает со мной плечом к плечу, пока

я перевожу дыхание. Подъем в гору был не самым простым. По крайней мере, для меня. С Гарри

даже не скатилась ни одна капля пота. — Но, честно признаться, я не вижу себя где-то в

большом городе среди гудков автомобилей. — Я чувствую его взгляд на себе. — Что насчет тебя?

Почему мне кажется, что он уже знает ответ на этот вопрос, хотя я никогда не

говорила ему это?

— Еще в подростковом возрасте я посмотрела «Лето. Одноклассники. Любовь», — я

вижу, что Гарри совсем не понимает, о каком фильме идет речь. Позорище. — Ну там, где Майли

Сайрус уезжает в Париж и она такая вся… свободная, — продолжаю я, размахивая рукой, будто

этим жестом могу объяснить весь сюжет, глубину и драму подросткового кино разом. — И тогда я

смотрела и думала: «вот, вот оно!». Я тоже так хочу. Хочу выйти из самолета, вдохнуть воздух

другого города и понять, что никто не знает, кто я такая. Ни одной сплетни, ни одной миссис

Трент за углом.

Гарри тихо усмехается, опуская взгляд на долину, где ветер гоняет траву волнами,

словно зеленое море.

— Ты бы и там выделялась.

Я возмущенно поворачиваюсь к нему.

— Это еще почему?

— Потому что ты слишком… — он делает паузу, словно подбирает слово, которое не

обидит меня, — настоящая. Такие, как ты, не растворяются в толпе. Ты все равно соберешь