Книга Финишная черта, страница 179 – Мари Милас

Он проводит большим пальцем по моей щеке.

— Но я хочу, чтобы ты тоже была моей семьей.

Я целую его крепко и яростно. Целую, как если бы мне сказали, что его губы излечат смертельную болезнь. Целую, как мужчину, который, вероятно, готов отказаться от всего мира ради меня.

Лиам подхватывает меня под бедра, сжимая их до боли в своих ладонях. Мы падаем на кровать, выбивая весь воздух из легких, но все равно не разрываем поцелуй.

Я почти что срываю с Лиама рубашку, а он за считанные секунды избавляет меня от футболки с той самой принцессой Авророй, показывающей средние пальцы. Одежда летит в разные стороны, пока наша кожа не соприкасается во всех местах. Мы делаем глубокий вдох.

— Я так скучала по тебе и твоим прикосновениям.

— Тот момент, когда ты отстранилась от меня, был самым ужасным за всю мою жизнь.

— Мне так жаль, – я целую его в шею, а он скользит ладонями по моей груди, щелкая по соскам.

Спина выгибается, а пульс отдается во всем теле. Кожа покрывается мурашками, когда Лиам перемещает руки на мои бедра, а затем нежно скользит к клитору. Он поглаживает его несколько раз, вырывая из меня стоны.

— Лиам…

— Да, Королева.

— Трахни меня уже.

Он тихо посмеивается и наклоняется к моей груди, чтобы захватить губами сосок.

Его бедра подаются вперед. Я хватаю ртом воздух, когда первый толчок зажигает все мои нервные окончания.

— Я никогда больше не оттолкну тебя.

— Я знаю, – шепчет он, медленно и чувственно входя в меня. – Потому что я тебе не позволю. Ты моя, Аврора. Сегодня, завтра и до конца моих чертовых дней.

Я закидываю ногу ему на бедро, притягивая ближе.

— Звучит, как клятва на свадьбе.

— Я репетирую.

Кончики его пальцев сжимают мое бедро, а губы припадают ко мне в поцелуе.

— А теперь помолчи и кончи, как королева.

Он прерывисто дышит мне в рот, толкаясь в меня сильнее и быстрее. Его руки путешествуют по моему телу, сжимая и лаская. Они превращают все мои шипы в прекрасные лепестки.

Я шепчу его имя, и он вбирает его с глубоким вдохом через рот. Мое тело содрогается, плечи Лиама покрываются россыпью мурашек, и из нас вырывается крик освобождения, смешанный с чистой любовью и счастьем.

Когда наше дыхание выравнивается, а конечности становятся почти ватными, мы сплетаемся в ленивых объятиях. Лиам целует мою макушку и тихо говорит:

— Это были худшие три недели.

— Это было моим худшим решением. Это время без тебя было такое же отвратительное, как понедельники. Или как дождь в январе. Или как кофе, который ты решаешь допить потом, а он уже холодный.

— Или как мокрый рукав, после того как хотел аккуратно вымыть руки.

— Или как песок в обуви.

— Хорошо, – смеется он. – Думаю, мы поняли, что это действительно было плохо.

— Можно еще один пример? – спрашиваю я и приподнимаюсь на локте, чтобы посмотреть на него.

— Давай, – улыбается он, заправляя мне за ухо прядь волос.

— Это было так отвратительно, как будто мне отрезали крылья, и я лишилась свободы.

Глаза Лиама не отрываются от меня, когда он говорит:

— Да. Я обещаю, что мы будем свободны каждый день.

Мы долго лежим в тишине, мой любимый потолок молча смотрит на нас сверху. Надеюсь, это белое чудо света тоже счастливо за нас.

— Леви сказал, что ты что-то упомянула про маленький член в полицейском участке, – неожиданно говорит Лиам.