Книга Громкий шепот, страница 65 – Мари Милас

— Я слишком давно использую высокие шпильки, чтобы убегать от проблем.

Нескрываемое изумление появляется на наших лицах одновременно, как только эти слова слетают с моих губ. Я действительно только что сказала это с такой легкостью?

Нет, безусловно, красивая обувь и красная помада являются не только прикрытием. Я люблю быть красивой и яркой. Какой-нибудь психолог сказал бы, что это лишь ложный способ придать себе уверенности, но мне плевать.

— Я хочу прокатиться в этих чашках, – киваю на аттракцион, и Макс начинает смеяться.

— Ты решила засунуть меня в танцующую чашку? Чтобы я наверняка проникся идеей снабжать тебя кофе?

Я пристально смотрю на него, и смех постепенно стихает. Видно, что ему становится некомфортно.

— Что это? Почему я ощущаю себя так…

— Неловко? – Я приближаюсь к нему, не прерывая зрительного контакта. – Взволнованно? – шепчу около его шеи. – Совестно?

Он сглатывает, медленно кивая.

— Это мой холодный взгляд, – с притворной угрозой произношу я, пытаясь сдержать смех из-за выражения его лица. – Давай, Макс, пошли в чашки. – Я беззвучно смеюсь и чуть ли не вприпрыжку подбегаю ко входу на аттракцион.

Впервые за долгое время я ощущаю легкость и возвращение чувствительности после долгого обморожения.

— Валери, тут написано, что он для детей семи лет. Нас не пустят, – находит отговорку Макс, вставая позади меня.

В очереди действительно стоят дети ростом мне до талии. Кто-то со сладкой ватой, кто-то с любимой игрушкой. Но больше всего так загипнотизированно смотреть на них меня заставляет то, что они вместе с родителями. Те держат их за руки и говорят, что они рядом, хотя аттракцион совсем не страшный.

— Представь, что нам семь лет. – Я поворачиваюсь к Максу и запрокидываю голову, чтобы поймать его взгляд. Его зрачки расширяются, превращаясь в затягивающую меня черную бездну. Снова и снова. – Как и в тот раз, друг у друга есть только мы. Ты же не хочешь сказать, что тебя пугают эти милые чашки? – тихо произношу я.

Макс облизывает губу, хватает меня за руку и тянет к кассе.

— Напомни, кто в прошлый раз дрожал от страха при виде милой небольшой горки?

— Я не дрожала! И ты вообще слышал, какие устрашающие скрипящие звуки она издавала? – возражаю я, пока он покупает билеты.

Кассир смотрит на нас с подозрением, словно мы подростки, покупающие алкоголь. Хочется предъявить ей паспорт.

— Прямо как кофемашина у нас дома! – восклицает Макс.

Щеки начинают болеть от улыбки. У нас дома.

— Ты такая королева драмы, Макс. – Я морщу нос.

Мы проходим на аттракцион и садимся в самую дальнюю чашку. Выглядим абсолютно нелепо, но мне давно не было так весело. Макс не перестает ворчать по поводу мокрых сидений и того, что у нас останутся огромные следы на задницах.

Чашки начинают движение под музыку из «Красавицы и Чудовища», и мы синхронно поворачиваемся друг к другу. Наши бедра соприкасаются, дыхание смешивается, волосы развеваются. И я опять чувствую тот самый кувырок в животе, который впервые испытала в семь лет. Теперь мне известно, что он точно был вызван не американской горкой.

Чашки двигаются то быстрее, то медленнее, подстраиваясь под мелодию. А я слепо следую за притяжением, витающим в воздухе. Мурашки начинают рассыпаться по позвоночнику, когда с каждым кругом, огибающим этот очаровательный чайник, расстояние между нами становится все меньше и меньше. Осознаю, что именно я наклоняюсь к Максу, пока он не совершает ни единого движения. Лицо уже в паре сантиметров от его. Так близко, что я могла бы увидеть, как его глаза становятся горячим шоколадом.